То, что последовало дальше, было не актом мести, а выполнением заранее разработанного плана, которое стало возможным с прибытием войск Халиля и Джевдета, о связи которых с «Специальной организацией» было всем известно. Когда Ногалес приближался к Спирту, 18 июня, погромы, впрочем, были уже начаты. Он увидел «тысячи полураздетых и еще кровоточащих трупов» всех возрастов. Их было так много, что ему и его спутнику пришлось «перепрыгивать на лошадях через горы трупов, преграждавших дорогу»[1892]. В городе венесуэльский офицер стал свидетелем разграбления «домов христиан» полицией и «простым народом». Во дворце он попал на совещание, на которое были созваны все каймакамы провинции. Собрание вел командир жандармерии Спирта Эрзрумли Назим Хамди, лично руководивший массовыми зверствами. Не сложно догадаться, о чем шла речь. Ногалес признается, что только теперь понял истинное значение откровений, сделанных накануне сопровождающими его офицерами[1893].
Очевидно, что присутствие иностранца, хотя бы и из правого лагеря, не ускользнуло от внимания военных командиров младотурок, которые, возможно, специально организовали для него особый маршрут, чтобы он не стал свидетелем случаев массовой резни, подобных тем, что происходили в Сиирте. По словам Ногалеса, Халил, как и Джевдет в Ване, пытался его убить, чтобы «предотвратить мои последующие разоблачения в Константинополе или за границей»[1894]. Венесуэльский офицер заявляет, что Халил планировал разделаться с ним через два-три дня после его отправления из Спирта с тем, чтобы убийство можно было приписать «бандитам или армянским мятежникам»[1895]. Понимая, что он является «единственным христианином… ставшим свидетелем того, чего ни один христианин знать не должен», Ногалес, не теряя времени, покинул город. По пути он обогнал группу армянских и сирийских детей и стариков, которых выводила из города охрана[1896]. Однако побег из города еще не означал, что этому неудобному свидетелю удалось вызваться из тисков Халил-бея. Сообщая о своем более позднем разговоре с главой села Синан, расположенного в нескольких милях к югу от Бешири, Ногалес вспоминает, что его собеседник настоятельно пытался узнать его личное мнение о происходящих убийствах».
Заметив, что Ногалес не склонен раскрывать свои впечатления, он, считая, что Ногалес не понимает по-турецки, приказал своему секретарю немедленно связаться с военным министром и предупредить его о предстоящем прибытии этого иностранца и о том, что он «все знает» (hepsi biler)[1897]. В конце концов, Ногалесу удалось уйти невредимым, но случившееся показывает, на что главари Специальной организации были готовы пойти, чтобы действовать без свидетелей или избавиться от свидетелей, которые могут заговорить.
У нас есть еще одно доказательство того, что «кровавый генеральный штаб»[1898] прибыл в Битлисский вилайет с целью проведения методической ликвидации проживающих в нем армян. Вали Мустафа Абдулхалик, приходившийся шурином Талаату (братом его жены), в течение нескольких недель набирал себе ополченцев среди курдских чете и прочих группировок. Новобранцев отдали под командование Беджет-бея, главного командира Особой организации («Тешкилят-и Махсуса») в Битлисе[1899]. В первой половине июня по приказу Абдулхалика во всем вилайете систематически проводились аресты видных армянских деятелей, а в северных казах Битлисского санджака постоянно совершались массовые убийства[1900].
1894
Ibid. Автор утверждает, что о намерениях Джевдета его предупредили офицеры, с которыми он бок о бок сражался в Ване.
1895
Ibid. P. 126. Поэтому Ногалес решил направиться в другую сторону и отправился в Диарбекир. Когда двигался через уезд Бешири, он столкнулся с караваном из нескольких сотен женщин и детей в ужасном состоянии; правительственный чиновник «сказал мне по секрету, что несколько подобных караванов в течении недели прошли в сторону Синана» (Ibid. Pp. 130–131).
1898
Это имя использовал оставшийся в живых, чтобы описать тройку Халил — Джевдет — Наджи: «Récit d’un smoin oculaire sur les premières victimes de Bitlis». La Renaissance, № 39, samedi 18 janvier 1919.
1899
APC/PAJ, Bureau d information du Patriarcat, Յ 506–507, ответственные за депортацию и резню в Битлисе.