Во время второй встречи, которая состоялась через несколько дней в британском консульстве (на ней присутствовал также депутат парламента Камиль-бей), Томас Мкртчян заметил, что при существующих темпах комиссия, отвечающая за военные контрибуции (teklif-i harbiyye), скоро закончит разорение армян; что им как депутатам, представлявшим всех жителей вилайета, было бы неплохо поговорить с двумя руководителями этой комиссии Аттаром Хакки и Джирджисага-заде Кёр Юсуфом; и что, разоряя армян, власти разрушают торговлю и сельское хозяйство, основу процветания региона. Мкртчян сказал, что это приведет к уничтожению источника финансирования, необходимого для ведения войны, а значит, к уничтожению Турции». В ответе Фейзи проявляется логика, господствовавшая в кругах младотурок накануне объявления войны: «Армянам следует хорошо подумать, ведь их не так много. Если их ликвидируют, они прекратят свое существование. А нас, наоборот, очень много. И если исчезнет половина из нас, всегда останется вторая, тем более что мы собираемся вернуть себе то, что потеряли за двести лет, и кое-что еще». Вице-консул ответил, что удивлен агрессивностью высказываний Фейзи, а затем достаточно недипломатично добавил: «Германия проглотит вас и сделает одним из своих лакеев»[2050]. Характер этого диалога между младотурком, разделявшим надежды на возрождение Османской империи, которые его партия сделала главной целью своей программы, и британским дипломатом, родившимся в этой стране, но отказавшимся от статуса османского гражданина в силу своих обязанностей, без сомнения, отражает общее настроение, господствовавшее в восточных провинциях непосредственно перед вступлением Турции в войну, которое как нельзя лучше отображает угрозы, нависшие над армянским населением.
Намерения КЕП подтверждаются в показаниях бывшего гражданского инспектора Битлисского и Мосулского вилайетов, представленных 18 февраля 1920 г. военному суду в Стамбуле. Он сообщает, что в августе 1914 г. возвращался из Константинополя в компании известного члена Иттихада Фейзи-бея и одного армянского депутата из Диарбекира (это был Степан Чраджан, которого убили в июне 1915 г.). По пути в столицу Фейзи заметил армянскому депутату, что армяне «плохо с нами обошлись… и призывали к иностранному вмешательству». «Это вам дорого обойдется, друг мой, — заключил он, — ваше будущее в опасности». Когда они 7 августа прибыла в Урфу и узнали о произошедшем отстранении двух инспекторов Хоффа и Вестенека, Фейзи воскликнул: «Вот видите, к чему приводят требования реформ»[2051].
10 сентября Томас Мкртчян навестил председателя комиссии по военным контрибуциям делегата КЕП в Диарбекире Джирджисага-заде Кёр Юсуфа, чтобы обратить его внимание на то, что из представленных его комиссией отчетов видно, что мусульманские и христианские налогоплательщики облагаются налогами неодинаково: христиане, составляющие одну треть населения, должны оплачивать пять шестых всех военных расходов. В ответ Кёр Юсуф заявил, что «армяне богаче, в их руках находится весь городской рынок и рынок всего вилайета, а также торговля, ремесла и сельское хозяйство. У них много денег, и поэтому они должны их отдать». Ответ вице-консула, что де крупные курдские землевладельцы, паша и беи, гораздо богаче армян и владеют огромными денежными резервами, скорее всего, не изменил мнения его собеседника, также, как не изменило его и сделанное Мкртчяном заключение: «Разоряя армян, [турки] убивают курицу, несущую золотые яйца»[2052].
Очевидцы сходятся во мнении, что вали Гамид-бей в течение шести месяцев его пребывания на этой должности (с октября 1914 по март 1915 г.) пытался сделать все возможное, чтобы ограничить неумеренность диарбекирских младотурок, но оказался беспомощным перед такими персонами, как депутат парламента Фейзи, который пользовался поддержкой Центрального комитета младотурок. Официальное назначение 25 марта 1915 г.[2053] д-ра Решида, черкеса по национальности, одного из вошедших в историю отцов-основателей КЕП и выпускника Стамбульской военной медицинской академии, на пост вали Диарбекира, без сомнения, было связано с только что принятыми Центральным комитетом Иттихада решениями, касающимися судьбы армянского населения. Решид, еще будучи мутесарифом Кареси (в Баликесирском вилайете), принимал активное участие в проведении политики ликвидации «рум» (греков) Эгейского побережья в первые месяцы 1914 г. У него в запасе была целая батарея довольно эффективных политических и экономических мер, разработанных КЕП для ликвидации сосредоточения греческого населения[2054]. Что касается его практических действий, он принимал участие в деятельности Специальной организации («Тешкилят-и Махсуса»), которая все еще наращивала опыт, и постигал эффективность ее методов запугивания. Его назначение советником генерального инспектора в Ване Никола Хоффа было признанием доверия, которым младотурки пользовались в этих высокопоставленных официальных кругах. Хотя его пребывание в Ване было слишком коротким для оценки его деятельности (13 августа его отозвали в министерство, которому он подчинялся)[2055], можно предположить, что М. Талаат поставил ему задачу саботировать армянские реформы, которые КЕП по-прежнему считал неприемлемым вмешательством властей во внутренние дела Турции. Иными словами, когда Решид прибыл 28 марта 1915 г., в Диарбекир, у него, вероятнее всего, были точные инструкции в отношении проведения готовящихся операций. Тот факт, что его сопровождали черкесский полковник Рушди-бей, который был назначен начальником жандармерии вилайета, «адъютант» черкес Шакир, генеральный секретарь (mektubci) вилайета Бедреддин-бей (позднее мутесариф Мардина) и около пятидесяти присланных из Мосула черкесских чете[2056], дает нам некоторое представление о характере его миссии. То, что у него были связи со «Специальной организацией» («Тешкилят-и Махсуса»), едва ли подлежит сомнению. В докладе от 20 декабря 1915 г., представленном Мазхар-беем, председателем следственной комиссии, учрежденной в Мамурет уль-Азизе и Диарбекире, вали Решид прямо обвиняется в незаконной организации отрядов нерегулярных войск, совершавших грабежи и массовые убийства[2057]. Документ, представленный 27 апреля 1919 г. на судебном процессе над юнионистами, также свидетельствует о том. «что массовые убийства и злодеяния, творимые в Диарбекире, совершались по наущению Талаата»[2058]. Армянский источник даже утверждает, что Решид установил в своей губернаторской резиденции телеграфную станцию, чтобы напрямую связываться с министерством внутренних дел[2059].
2051
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 786–787, Massacres de Dyarbékir: Фейзи-бей Пиринджи-заде, 18 февраля 1920 г., свидетельство бывшего гражданского инспектора вилайетов Битлис и Мосул.
2054
Ibid. P. 257. Автор ссылается на широкий спектр источников. О гонениях, целью которых было изгнание греков из региона, см.
2056
2057
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Հ 113, 119, доклад комиссии по расследованию в Мамурет уль-Азизе, оригинал на османском и транскрипции в латинице, подписанный Мажаром 20 декабря 1915 г предлагает Решид-бею, вали Диарбекира, предстать перед военно-полевым судом.
2058
Первое заседание суда над юнионистами, 27 апреля 1919 г.: «Takvim-ı Vakayi» № 3540, 5 mai 1919. P. 6 col. 1, телеграмма мутесарифа Зора, Али Суата, министру внутренних дел.