В июле продолжился методический арест всех оставшихся мужчин. Затем пришел черед женщин и детей. Всех в нескольких конвоях согнали в глубокое ущелье Юдан Дере (которое армяне называли «дудан») в двух часах пути к северу от города. По дороге к ним присоединились депортированные из соседних районов, в частности из Аргана-Мадена. Редкие очевидцы свидетельствуют что эшелоны конвоировали черкесские жандармы, которые на самом деле были переодетыми в жандармскую форму черкесскими бандитами Специальной организации, возможно, присланными из Диарбекира. Позиции таких же жандармов стояли на мысе возвышающемся над ущельем Юдан Дере Сначала по классической схеме разделались с мужчинами: их связывали в группы до десяти человек и передавали «мясникам», которые закалывали их штыками или забивали топорами, после чего сбрасывали тела в пропасть. С женщинами поступали почти так же, только их сначала раздевали и обыскивали, затем перерезали им горло, а тела тоже сбрасывали вниз. Некоторые сами прыгал в бездну, увлекая за собой своих детей и тем самым лишая убийц части их добычи[2157].
Согласно сведениям Гарника Геворгяна всего в живых осталось тринадцать человек несколько укрывшихся в горах мужчин и совсем небольшое число молодых женщин, похищенных в Юдан Дере[2158].
1914 г. в казе Балу, расположенной в самой северной части Диарбекирского вилайета, которую пересекал восточный рукав Евфрата (Арзания), было тридцать семь армянских городков и сел с населением 15 753 человека[2159], и он не считался важным стратегическим объектом. В административном центре Балу проживали десять тысяч жителей, из которых 5250 составляли армяне Как и в других местах, всеобщая мобилизация лишила регион жизненных сил: одних новобранцев отправили на Кавказский фронт других на фронты Палестины, за исключением жалкой кучки мужчин, заплативших выкуп[2160]. Насколько нам известно, единственной неприятностью до весны 1915 г. была жестокость, с какой проводились военные реквизиции, да еще в конце февраля новый набор армянских призывников в трудовые батальоны[2161]. В это же время без видимой причины из жандармерии уволили двух единственных служивших там армян. Но для страны, не привыкшей к тому, чтобы оружие носили немусульмане, это не было чем-то необычным. Первый тревожный сигнал пришел в апреле 1915 г., когда арестовали и выслали в Диарбекир уважаемого в городе человека — провизора Гарегина Киуреяна. За ним последовали аресты двух активистов партии Гнчак братьев Амбарцума и Мкртича Козигянов[2162]. Вскоре после этого каймакам Кадри-бей издал приказ о проведении в домах обысков с целью изъятия оружия[2163]. Для выполнения этого задания в тридцати шести армянских селах казы были назначены два курдских главаря Хашим и Теффур-бег[2164]. Первую облаву устроили на самое крупное армянское село Хавав, в котором проживали 1648 человек. Его окружили сто пятьдесят вооруженных мужчин под предводительством градоначальника Балу. Были арестованы и заключены в тюрьму Балу семьдесят влиятельных людей, в том числе Томас Желалян, Ваган Тер-Астурян, Манук Навоян и Сисак Мхитар Багдзенгян. Впоследствии их в составе конвоя из двухсот человек отвели на мост Балу и зарезали в ближайшем ущелье Корнак дере, после чего чете под командованием Тейфеш-бега сбросили трупы в реку[2165]. Другие армянские деревни изолировали друг от друга, а затем в первой половине июня чете под командованием Ибрагима, Тушди и Тейфеш-бега устроили в них погромы. Всех мужчин раздели и расстреляли на берегу Евфрата, а их тела сбросили в реку. В деревне Тил, о которой у нас есть точные сведения, в живых оставили только мельника, чтобы он продолжал поставлять в город муку[2166].
2157
2163
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 537–541, 544, Liste des coupables pour le vilayetde Dyarbékir, Palou.
2165
BNu/Fonds Andonian, Matériaux pour l’histoire du génocide, P.J. 1/3, liasse 12, Palou, fº 2vº; свидетельство Геворга M. Карапетяна;
2166