Внезапная приостановка операций 15 июня в любом случае свидетельствует о том, что приказы центрального правительства исполнялись. Тот факт, что выполнение программы уничтожения было возобновлено только 2 июля, также подтверждает, что Стамбул расстроил планы мардинского «комитета по исполнению», которому, вероятно, следовало дождаться инструкций до того, как приступать к действиям. 2 июля все вернулось на круги своя: шестьсот мужчин, среди которых находились несколько оставшихся в живых мужчин из второго конвоя, отвели под охраной к городским стенам, где без долгих колебаний казнили[2198].
Дальше все происходило по классической схеме: 13 июля Мемдух-бей начал вызывать женщин и вымогать у них крупные суммы денег в обмен на их «спасение». Суммы составляли от 350 до 750 турецких лир золотом и присваивались тремя мардинскими главарями, т. е. самим Мемдухом, Бедриддином и Шакиром[2199]. 15 июля женам известных людей, включая женщин из двух самых богатых семей в Мардине Джинайи и Каспо, предложили воссоединиться с их мужьями в Диарбекире. Им разрешили взять с собой деньги и драгоценности. Как и в Диарбекире, за женщинами, детьми, стариками и еще несколькими мужчинами, избежавшими облавы, прислали казенные автомобили. 17 июля в сопровождении жандармов под командованием черкеса Шакира в путь тронулся последний конвой, состоявший из двухсот пятидесяти человек. Однако на выходе из города их остановил начальник полиции Мемдух, предложивший депортированным отдать ему деньги и драгоценности, чтобы не дразнить «курдских и арабских грабителей», после чего конвой продолжил свой путь на юг[2200]. Вечером он прибыл в Имам Абдул поблизости Тел-Армена, где его ждал главный судья военного суда в Диарбекире Тевфик-бей (о роли которого в массовых убийствах в Вираншехире и Дерике нам уже известно)[2201]. Тевфик начал с убийства нескольких человек, в том числе Погоса Каспо и Тиграна Джинайи, а затем приказал уничтожить всех остальных. Бандиты Тевфика и жандармы методично уничтожали одну семью за другой: сначала у них отбирали последние вещи, потом вытаскивали из машины, раздевали, иногда подвергали насилию, а затем зарезали ножами или расстреливали. Госпожу Джинайи подвергли более изощренной пытке: сначала ей отрубили кисти рук, а затем обезглавили. Пока шла резня, курдские чете похитили нескольких молодых женщин и детей, а позднее продали часть своей добычи. К полночи с конвоем было полностью покончено[2202].
Четвертый конвой, состоявший приблизительно из трехсот мужчин, в том числе людей, уцелевших после резни 15 июня и узников Тел-Армена, отправился из Мардина 27 июля. Этих людей убили, а их тела сбросили в подземные цистерны Дары с их прекрасными каменными сводами. Последних оставшихся в живых мужчин, которые были призваны на военную службу, уничтожили позднее малыми группами по дороге на Нисибин: пятьдесят из них убили 12 августа за крепостью и еще двенадцать 24 августа у близлежащего монастыря Мар-Микаэл Семнадцати армянам-каменщикам, строившим минарет мечети эль-Шахия, была дарована отсрочка — с ними покончили только в октябре 1915 г.[2203].
Остальное армянское население Мардина постепенно депортировали с конца июля до конца октября 1915 г. Часть депортированных во втором конвое семей добралась до Рас уль-Айна, а затем и Алеппо. Третий караван, состоявший из около 600 человек вышло 10 августа; четвертый, содержащий 300 депортированных, 23 августа; пятый, состоящий из 125 женщин и детей, вышел 15 сентября. Большинство депортированных были убиты по дороге, особенно в Салахе и Харине. Некоторые добрались до Мосула или Алеппо, а другие сумели пойти менее смертельным маршрутом, ведущим в Хомс, Хаму и Дамаск[2204].
2204