В Мидьяте, административном центре казы, проживало приблизительно семь тысяч человек. Большую часть жителей составляли православные сирийцы, а еще там было 1452 армянина-католика и несколько протестантов[2214]. Каймакам Шукри-бей, назначенный на этот пост 28 февраля 1915 г. и остававшийся в этой должности до 10 июля 1917 г., был настроен к ним доброжелательно вплоть до начала июня. 21 июня он отдал приказ о проведении в домах христиан обысков и арестовал около ста мужчин, включая д-ра Намана Карагуляна (протестанта), которых затем убили за городом в местечке «Родники Сайты»[2215]. Когда новость об их смерти дошла до города, его жители оказали сопротивление, которое продержалось до конца осени. Батальоны курдских ополченцев, многие из которых прибыли издалека, не сумели взять Мидьят[2216]. Жители других мест казы, например, две тысячи православных и католических сирийцев из Кырбурана, шестистам из которых удалось бежать, а также сирийцы-католики из Кырзхауса, Баты, Киллета и Хисн-Кайфы были убиты или скрылись в горном районе Тур-Абдин в июне 1915 г.[2217].
Если мы хотим понять причины отчаянного сопротивления, которое православные сирийцы Тур-Абдина оказывали с июля 1915 г., мы должны рассматривать события в Айнварде, православной сирийской деревне в восточной части Мидьята, и в Азахе в контексте массовой резни, творимой властями в Мардинском санджаке. Это сопротивление, получившее официальное название «мятеж в Мидьяте», показало, что курдским регулярным и иррегулярным войскам не удалось достичь своих целей, а именно — истребления этого сельского населения, которое быстро осознало, что их готовят к уничтожению. В октябре в Мидьят были направлены контингенты 3-й, 4-й и 6-й армий, которые должны были покончить с этими «мятежниками». Даже турецко-немецкий экспедиционный корпус под совместным командованием члена Центрального комитета Иттихада и офицера Специальной организации Омера Наджи и немецкого вице-консула в Эрзуруме Шойбнер-Рихтера был отвлечен от своей первоначальной цели — Тавриза для оказания помощи при наступлении на этот анклав православных сирийцев, которые будто бы «жестоко разделались с мусульманским населением региона»[2218].
Эти обвинения, к которым прибегали и на севере для легализации творимого государством насилия, конечно, не подтвердил ни один другой источник. Более того, Наджи, от которого исходило обвинение, не называет деревень, уроженцами которых были эти предполагаемые мусульманские жертвы. В очередном донесении немецкому канцлеру Макс фон Шойбнер-Рихтер, безусловно, не подозревавший, что Наджи передал такие примитивные обвинения в Стамбул, отметил что «мнимые «мятежники», представленные ему как «армяне», окопались в городе, потому что боялись массовой резни»[2219]. Наджи, которого немецкий офицер описал как одного из умеренно настроенных членов Центрального комитета Иттихада, тем не менее, заставил Шойбнер-Рихтера поверить, что защитники Азаха являются «армянскими мятежниками и ему следует вместе с его немецким контингентом принять участие в их ликвидации[2220]. Шойбнер-Рихтер, однако, понял, что этот маневр, который он приписывает Халилю [Кугу], был придуман просто для того, чтобы склонить его к принятию «соглашательской позиции в армянском вопросе»[2221]. Этот эпизод из истории германо-турецкого военного сотрудничества характеризует методы дезинформации, которые использовали руководители младотурок, чтобы вовлечь немцев в применение насилия против армян. Он показывает, как было трудно немецкому офицеру осмыслить сложность ситуации. В данном случае он понял, что им манипулируют, но так и остался в неведении, что «мятежники» были не «армянами», а православными сирийцами. Он также подтвердил, что пропаганда младотурок, касающаяся «внутренних врагов», была направлена исключительно против «армянских мятежников». Прилагательное «армянский» некоторым образом давало планируемой против сирийцев Тур-Абдина военной операции более законный характер. Обвинение в массовом убийстве мусульман, исходившее от «умеренного» Омера Наджи, тоже, без сомнения, было рассчитано на ретроспективное оправдание уже совершенных в Диарбекирском вилайете преступлений. То, что немецко-турецкий экспедиционный корпус был отвлечен от его первоначальной цели, еще более характеризует приоритеты турецкого генерального штаба, гораздо более озабоченного «своими» христианами, наступления со стороны которых вряд ли можно было опасаться, чем военными целями. Задержанный проведением этих операций, экспедиционный корпус Наджи и Шойбнера был вынужден с приходом зимы отказаться от идеи наступления на Тавриз.
2218
Телеграмма полковника Омера Наджи от 12 октября 1915 г. главнокомандующему; шифрованная телеграмма Айдар-бея, вали Мосула, от 12 октября 1915 г., генеральному штабу: Ataşe Arşivi, KOL: BDH, KLS: 17 dos.: 81/FIH: 27, цитирован в кн.: Isra İsrafil Kurtcephe, «Birinci dünya savaşinda bir suryani ayaslanmasi», Osman Tarihi Arastirma ve Uygulama Merkezi Dergisi 1993/4, s. 291–296.
2219
Свидетельство Шойбнера-Рихтера от 4 декабря 1916 г. канцлеру Бетманну Гольвегу:
2221
Ibid. P. 236. В шифрованной телеграмме от военного министра Энвера от 28 октября 1915 г. коменданту 3-й армии Махмуду Камилю действительно упоминаются сирийские повстанцы, которые сражались бок о бок с армянами: Ataşe Arşivi, KOL: BDH, KLS: 17, dos.: 81/Fhr. 32, цитирован в кн.: İsrafil Kurtcephe, «Birinci dünya savaşinda bir süryani ayaslanmasi», s. 293.