В казе Савур, как и в Мидьяте, армяне жили только в административном центре, где накануне войны их было едва ли больше тысячи человек[2222]. Каймакам Явер-бей, находившийся в этой должности с 15 января 1914 г., 1 мая 1915 г. был от нее освобожден, вероятно, по просьбе д-ра Решида и по тем же причинам, что и его коллеги в других районах Диарбекирской провинции. В тот же день на его место был назначен Мехмед Али-бей, прослуживший там очень недолго, до 1 октября 1915 г. Однако ему хватило этого времени, чтобы арестовать и уничтожить всех мужчин этого небольшого городка, как армян, так и православных сирийцев. Убийство свершилось за городом в июне 1915 г. После него начался вывод из Савура детей и женщин, который закончился в Карабхонде недалеко от Нисибина, а точнее, в огромном колодце, куда сбросили тела последних сосланных[2223].
В Джезире, самой восточной казе Диарбекирского санджака, концентрация армян была выше, чем в других его районах. Кроме 2716 армян, проживавших в Джезире и одиннадцати окрестных деревнях, по казе странствовали еще 1565 армянских кочевников, христиан, ведущих курдский образ жизни[2224]. Каймакам Джезиры Халил Сами, служивший в этой должности с 31 марта 1913 г., был освобожден от нее 2 мая 1915 г. и сразу заменен Кемаль-беем, выполнявшим обязанности каймакама до 3 ноября 1915 г. Сопротивление в Тур-Абдине, без сомнения, затянуло нападение на этот район. Уничтожение сельских жителей началось 8 августа и продолжалось в течение нескольких дней. Выжили единицы[2225]. Административный центр, тоже под названием Джезира, не трогали вплоть до 28–29 июня. В первый день были убиты православные и католические сирийские священники. На следующий день арестовали, подвергли пыткам и убили всех армянских мужчин и многих православных сирийцев и католиков[2226]. В этом племенном регионе жизнь вращалась вокруг оружия, и властям всегда приходилось учитывать силу влияния местных племен. Здесь, более чем где-либо, население, которое современники называли «примитивным», было втянуто при подстрекательстве властей и при «участии регулярной армии» в безграничное насилие, едва сдерживаемое религиозными представлениями. Здесь мужчинам-христианам перерезали горло на окраине города, как если бы совершили ритуальное жертвоприношение, а их тела сбросили в Тигр. Женщин и детей 1 сентября отправили на плотах в сторону Мосула. Некоторым повезло больше т. к. их похитили курды. Остальные утонули[2227]. 22 сентября на расстоянии трех часов пути от Джезиры на глазах у Халиля [Кута] были ликвидированы двести солдат-рабочих из Эрзурума. Легко представить, какую роль играл Халил в этих последних массовых убийствах[2228].
В южной Нисибинской казе в Месопотамии было всего девяносто армян. Все они жили в административном центре с тем же названием[2229]. Среди других жителей были православные и католические сирийцы, курды и около шестисот евреев. Каймакам Назим, занимавший этот пост со 2 марта по 17 сентября 1915 г., 16 августа арестовал известных христиан, включая православного сирийского епископа, и в тот же день приказал казнить их недалеко от города. Их тела были сброшены в шестьдесят пять колодцев, в которых также нашли место своего последнего упокоения тысячи депортированных, прибывших с севера[2230].
Местечко Дара в северной части Нисибина стало ареной непрекращавшихся кровопролитий. Видимо, руины древнего города были выбраны в качестве «поля смерти». В дополнение к описанным выше массовым убийствам следует упомянуть массовое уничтожение семи тысяч депортированных из Эрзурума совершенное в Даре 11 июля 1915 г. Тела погибших были сброшены в огромные цистерны византийского города[2231]. Согласно данным, собранным британской разведкой, ответственность за совершенные в Нисибинском районе массовые убийства полностью лежит на Али Ихсан-паше, который в то время служил в Месопотамии в составе 6-й армии[2232].
Вопросы, касающиеся погромов в вилайете Диарбекир
Неоднократные замены каймакамов и мутесарифов, которые происходили преимущественно в курдской Диарбекирской провинции в мае-июне 1915 г., говорят о том, что центральным властям и ее представителю в Диарбекире д-ру Решиду было нелегко находить среди местных правительственных чиновников поддержку своей политике истребления армянского и сирийского населения. Курдско-черкесскому роду Зии Гёкалп, в частности Пиринджи-заде Фейзи, пришлось приложить немало личных усилий[2233], чтобы добиться сотрудничества от вождей курдских племен. Однако предпринятые д-ром Решидом в его вилайете действия оказались наиболее эффективными В предъявленных в апреле 1919 военном суду Стамбула показаниях генерала Вехибз говорилось: «Преступления, совершенные в Диарбекирской провинции, по своем масштабу и трагизму не могут сравниться ни с какими другими, упомянутыми мной преступлениями. Как нам теперь известие жертвами этих преступлений стали даже сирийцы и греки, а такие известные роды как Шазазбанис, которые на протяжении веков демонстрировали преданность государству и верно ему служили, были убиты вместе с детьми, а их имущество было незаконно изъято»[2234]. Однако, как подчеркивает Ганс-Лукас Кайзер, Решид не был исключением среди младотурецкой элиты того времени. Напротив он был ее типичным представителем вопреки утверждениям многих современных турецких ученых[2235]. Крайние меры насилия, к которым он прибегал для устранения нетурецкого населения в его вилайете, были, по его мнению, оправданы высшими интересами его партии и всей «турецкой нации».
2224
2226
Свидетельство Гогенлоэ от 11 сентября 1915 г. канцлеру Бетманну Гольвегу: Lepsius J. (ed.), Archives du géncocide des Arméniens. Op. cit., doc. 167. Pp. 146–147;
2232
Public Record Office, F.O. 371/6503, № 264, файл заключенного № 2667, Али Ихсан, стажировался на Мальте, обвиняется в совершении массовых убийств в регионах Ван, Нисибин и Урмия, где он лично убил в больнице американского пациента Джона Нуши.
2234
Extrait de la déposition de Vehib pacha, datee du 5 décembre 1918: «Takvim-ı Vakayi», № 3540, du 5 mai 1919. P. 7 col. 2, et déposition complété de 12 pp. manuscrites: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Հ 171–182.