Говорящее на сирийском языке население было разделено на множество разных общин, и у каждой конфессии были свои предубеждения по отношению к другим. Но это не должно скрыть того факта, что все сирийцы в целом оказались жертвами геноцида. Истребление сирийцев, не запятнанных обвинениями в ирредентизме, гораздо очевиднее, чем в случае армянского населения, свидетельствует об идеологической природе геноцида, организованного Центральным комитетом младотурок.
Глава 7
Депортации и погромы в вилайете Харпут/Мамурет уль-Азиз
Существует множество самых разных источников, касающихся обстоятельств, сопровождавших истребление армянского населения в вилайете Харпут. В дополнение к многочисленным свидетельствам очевидцев[2238] у нас имеются официальные османские документы, обнародованные Константинопольским военным судом во время «Харпутского» процесса[2239] в ноябре 1919 г. — январе 1920 г., и другие документы, опубликованные в сборнике, выпущенном Главным управлением Государственного архива Турции[2240]. Кроме того, в нашем распоряжении подробные отчеты, составленные консулом Соединенных Штатов Лесли Дэвисом[2241] и американскими миссионерами, ставшими свидетелями этих событий[2242]. Присутствие в регионе многочисленных граждан нейтрального государства создавало властям Харпуре дополнительную, менее знакомую другим регионам проблему, так как им приходилось одновременно следить за выполнением своей программы по истреблению армянского населения и сводить на нет усилия американцев по спасению как можно большего числа армян. Иначе говоря, при изучении событий 1915 г. в вилайете Мамурет уль-Азиз следует принимать во внимание проблему турецко-американского антагонизма, оказавшего непосредственное влияние на судьбу армян. Этот антагонизм важен для нас еще и потому, что ответы, которые местное правительство давало на ежедневно задаваемые американскими представителями вопросы, помогают нам постичь некоторые стороны организационного аппарата геноцида, ускользающие от нас в других обстоятельствах. Пусть даже американское вмешательство приносило спасение только одной части армянского населения, а именно членам протестантской общины, оно вынуждало вали принимать некоторые предосторожности и тщательно продумывать оправдания жестким мерам и массовым преступлениям, поскольку консул и миссионеры были их непосредственными свидетелями. Надо отметить, что вали иногда удавалось убедить своих западных собеседников в существовании армянского «революционного заговора», но он полностью потерял доверие, когда, например, выдвинул свои обвинения перед преподавателями главного американского образовательного учреждения в Харпуте, Евфрат-колледжа, поскольку миссионеры были лично знакомы с армянами и знали, что те никак не могли быть замешаны в «заговоре». Именно благодаря этим живым картинам из личного опыта американцев можно оценить, насколько согласованными были аргументы, используемые властями для оправдывания своих преступлений.
Другая особенность вилайета Мамурет уль-Азиз состоит в том, что он играл роль опорного или транзитного пункта для депортированных: в 1915 г. почти все караваны депортированных из Трапизона, Эрзурума, Сиваса и восточной части Анкары прошли через эту «кровавую провинцию»[2243] и потеряли там многих своих попутчиков. Концентрация в санджаке Малатья большого числа полей смерти, к которым были надолго приписаны некоторые отряды Специальной организации, дает нам представление об используемых властями методах уничтожения депортированных, о проводимых бандитами операциях и о маршрутах конвоев. Мезре использовали также как главную тыловую базу 3-й армии. Сюда направляли раненых солдат с Кавказского фронта, а кроме того, он служил убежищем для гражданского мусульманского населения, спасавшегося от наступления русских.
Третьей отличительной чертой этого вилайета можно назвать его северный район, Дерсимский санджак. Практически неподконтрольный в то время властям, он был единственным возможным убежищем для армянских беженцев, которые шли из провинции Харпут или через нее. Такое положение вещей заставило власти разработать механизм, позволявший им контролировать хотя бы доступ к Дерсиму (раз уж они не смогли установить военное превосходство над всем районом), чтобы исключить для депортированных возможность ускользнуть из их системы.
2238
2239
Документы, зачитанные во время процесса 12 апреля 1919 г. и опубликованные в газете: «Takvim-ı Vakayi», № 3540, 5 mai 1919. Pp. 4–6, особенно в приложении к предварительному акту обвинения младотурок «Takvim-ı Vakayi», № 3771, 13 janvier 1920. Pp. 48–49; особенно обвинительный акт суда Харпута против Бехаеддина Шакира.
2240
Osmanli Belgelerinde Ermeniler (1915–1920), T. C. Başbakanlık Devlet Arşivleri Genel Müdürlüğü, OsmanlI Arşivi Daire Başbakanliği, Armenians in Ottoman Documents (1915–1920).
2241
2242