Другому престижному американскому учреждению, Мемориальной больнице Анни Трейси Риггз, находившейся в Мезре, частично удалось избежать судьбы колледжа в Харпуте благодаря тому, что Американский Красный Крест объявил в декабре 1914 г. что возьмет на себя обязательства по обслуживанию ста койко-мест, предназначенных для раненых солдат, прибывших с Кавказского фронта[2262]. Таким образом, больница до зимы 1915–1916 гг. служила убежищем для ее армянского персонала. Правда, доступ в нее тщательно контролировался постоянно находившимся на территории отрядом солдат. Кроме того, армянам, сумевшим доказать свое американское гражданство, а также некоторым другим членам протестантской общины, рекомендованным консулу миссионерами, было разрешено остаться в американском консульстве или, крайнем случае, в большом окружающем его дворе. Постепенную конфискацию зданий, в которых размещались американские учреждения, можно объяснить желанием младотурок устранить иностранное влияние в стране и, во вторую очередь, нехваткой помещений для казарм и служебных кабинетов. Однако изъятие американских школ по приказу от 26 марта 1915 г. было, без сомнения, спланировано с целью уничтожения любых неподконтрольных властям зон, чтобы перекрыть армянам любую возможность спасения. Об этом свидетельствует и тот факт, что первым действием вали стал арест большинства армянских преподавателей этих школ[2263].
Рост смертности в конце зимы 1915 г. среди призывников, занятых на доставке грузов в Эрзурум, Битлис и Муш, должен был стать причиной для беспокойства среди армян[2264], как и публичная казнь трех крестьян из древни Корпе, расстрелянных комендантским взводом перед военным госпиталем за «помощь и пособничество дезертирам»[2265]. Риггз, представитель того поколения американских миссионеров, которые родились в Турции и знали турецкий и армянский языки, отмечает, что в предшествующие годы «существовали некоторые предпосылки приближающейся бури», но это было совершенно нехарактерно для 1915 г., когда «отношения армян к их мусульманским соседям было более дружелюбным и взаимным, чем раньше»[2266]. Риггз также отмечает, что настроение изменилось в апреле, когда поползли слухи о «подрывной деятельности», за которыми последовали сообщения о зверствах, совершаемых по отношению к мусульманскому населению русскими и армянами в приграничных районах. Он добавляет также, что слышал «фантастические рассказы» подобного рода от самого вали. Конечно, эти истории вызывали у турок определенное возмущение, но следует отметить, что они никогда не распространялись в официальных изданиях[2267].
Вероятно, армяне почувствовали угрозу гораздо раньше. Во всяком случае, 5 февраля 1915 г. в доме Жана Ширваняна в Мезре состоялось собрание главных армянских политических лидеров, цель которого состояла в оценке ситуации и обсуждении возможности организации самообороны в случае ее ухудшения. Собравшиеся пришли к единодушному заключению, что у армян нет для этого соответствующей подготовки[2268]. Возможно, они не знали, что вали Сабит уже начал формировать отряды чете для Специальной организации, о чем свидетельствует телеграмма от 15 февраля 1915 г., на имя мутесарифа Малатьи[2269], дававшая ему три дня для направления чете в Мезре. Армяне, конечно, не могли знать, что вали 16 марта в разговоре с проезжавшим через Мамурет уль-Азиз немецким дипломатом заявил, «что армяне в Турции должны быть и будут уничтожены. Они богатели и прибавляли в численности, пока не превратились в угрозу для правящей турецкой нации. Исправить ситуацию может только их истребление»[2270].
Как бы то ни было, вали Сабит Шагир-оглу вплоть до начала апреля поддерживал отношения с влиятельными армянами вилайета. Дела приняли менее дружественный оборот, когда он собрал этих политических и религиозных лидеров в свой офис, чтобы объявить о начале сбора оружия у населения. Несмотря на вежливое обхождение со своими собеседниками, он очень скоро развязал кампанию против армянских политических активистов: «Вскоре после Пасхи» (4 апреля) 1915 г. в армянских организациях прошли обыски, а их лидеры были арестованы. Среди первых арестованных в Мезре были: члены партии Дашнакцутюн Карапет Демирян, Тигран Асдигян, д-р Ншан Нахигян, Арам Срапян, Карапет Геогушян, члены партии Гнчак Арутюн Семерян и Карапет Ташян, а также либералы Хоеров Тембекиян и Смбат Арсланян[2271]. Поползли слухи о том, что «у некоторых людей, считавшихся членами армянских революционных организаций, замышлявших заговор против турецкого правительства, найдены бомбы и ружья». «Глядя на это в свете последующих событий и в сравнении с тем, что происходило в это время в других частях Турции, — добавляет консул. — Я считаю вполне возможным, что во многих случаях найденные во дворах у людей бомбы были, на самом деле, зарыты там полицией ради доказательства виновности армян»[2272]. Арестованных политических активистов поместили в центральную тюрьму Мезре, где подвергли пыткам с целью, как утверждает официальная версия, получения от них сведений о спрятанных ими тайниках с оружием. Уже шедшие в городах и селах повальные обыски превратились теперь в разрушение и грабеж. Власти не только искали оружие, но в поисках компрометирующих документов хватались за любую записку или клочок напечатанного текста, которые затем передавались на рассмотрение специальной комиссии[2273]. В своем письме от 5 мая глава немецкой миссии в Мезре Иоганнес Эйманн сообщал немецкому послу в Константинополе о проведении обысков у жителей Харпута, Гусейнига и Мезре и о том, что «подозреваемых» арестовывают несмотря на то, что население «подчиняется правительству» и безропотно отнеслось к мобилизации. Эйманн также отметил, что вали Сабит, с которым он встречался, «сам был убежден в миролюбии христианского населения в регионе»[2274].
2262
Ibid. P. 117. Зимой 1915 г. тиф опустошил ряды солдат, а затем и население Мезреха. Ситуация была настолько серьезной, что власти назначили врача общей практики Артина Хельваджяна, уроженца Диарбекира, прошедшего подготовку в военно-медицинской школе Константинополя, на должность главного врача больницы вилайета, требуя принять необходимые меры, чтобы остановить распространение эпидемии:
2268
2269
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, dossier XXIX, Մ 579/4, копия шифрованной телеграммы от вали Сабит-бека от 15 февраля 1915 г. (2 Şubat) мутесарифу Малатьи: «Как продвигается подготовка отрядов? Успешна ли она? Я хотел бы попросить вас направить всю свою энергию и сосредоточить все свои усилия [на их обучении], а также на отправке людей в столицу вилайета максимум через три дня».
2270
Свидетельство мисс Хансины Марчер, датской миссионерки, работавшей в немецкой миссии Красного Креста в Харпуте, в котором она повторяет замечания, сделанные немецким вице-консулом, когда он ужинал с миссионерами вскоре после проведения беседы с Сабит-беем вечером 16 марта 1915 г.: Bryce [= Toynbee], Op. cit., doc. 64. Pp. 286–287; французский перевод является неточным
2271
2273
2274
Письмо директора немецкого дома сирот в Мезрехе, Йоханнеса Эйманна, от 5 мая 1915 г. Вайгенхайму: