Геноцид армян. Полная история

К 25 июня тюрьма была снова заполнена. Тюремная администрация объявила, что на этот раз военные власти набирают мастеровой люд. Лелея надежду избежать участи своих сотоварищей, записалось восемьдесят кандидатов, включая нашего очевидца. Однако на следующий день армейские офицеры объявили, что им нужно только сорок человек, и приступили к отправке их на новые места назначения. Этот эпизод вряд ли стоил бы упоминания, если бы не был таким показательным примером той безжалостной игры, которую военные затеяли со своими жертвами. После того как сорок счастливчиков покинули тюрьму, офицеры обнаружили, что в тюрьме, на самом деле, остались те сорок человек, которых отобрали к отправке, а «счастливчиков» отослали на бойню»[2313].

27 июня в Урфу отправили еще пятьсот заключенных, которых успели арестовать за несколько предшествующих дней[2314]. Это был последний конвой, о котором нам известно, есть все основания полагать, что и в других случаях использовалась та же процедура и что сердце вилайета Мамурет уль-Азиз к концу июня было фактически освобождено от его мужского населения. Возможно, власти ожидали окончания этой стадии своего плана по уничтожению армян, чтобы приступить к следующей.

26 июня глашатай объявил, что все армянские кварталы Мезре, которые были полностью христианскими, будут отправлены на юг и первый конвой отправится через пять дней. Городской глашатай Мамо Чавуш начал свое оглашение такими словами: «Слушайте! Мое послание обращено к неверным, ко всем неверным… По приказу нашего возвышенного государства и короля из королей было решено отправить всех неверных Харпута в Урфу. Все, от младенцев в колыбелях до последнего старца, должны уйти… Первая группа, куда войдут люди из районов Сервит, Найил Бег и Рынок, должна выйти на рассвете первого июля»[2315]. Как видно, из Харпута депортировали не только армян, но и сирийцев. Правда, Риггз сообщает, что в тот же день 26 июня решение о депортации сирийцев сначала было утверждено, а затем аннулировано[2316], возможно, после консультации с министром внутренних дел. На самом деле, как только был обнародован приказ о депортации (beyanname), все иностранные резиденты в Мезре и Харпуте объединились и потребовали встречи с вали. Риггз, как всегда, лучше других описывает царившее в городе настроение. Хотя мужчины и пропадали, город в основном ничего не знал о заготовленной для них судьбе. Все знали только о трагической участи первого конвоя, вина за которую была возложена на курдов. До объявления глашатаем приказа о депортации люди еще меньше знали о своем собственном будущем. Дэвис и Эйманн направили телеграммы своим послам с просьбой о заступничестве, но власти не одобрили этого. Телеграмма американского консула не дошла до адресата. Более того, миссионерам перекрыли телефонные линии. Вероятнее всего, когда программа по истреблению армянского населения вошла в свою критическую фазу, местные власти приняли все необходимые меры для изоляции иностранных граждан и прерывания их сношений с внешним миром[2317]. По мнению Риггза, «нельзя было ничего изменить, потому что все происходящее делалось по приказу из Константинополя»[2318].

2313

Пиранян Н. Указ. соч. С. 179–182.

2314

Там же. С. 185, 206–207; BNu/Fonds Andonian A. P.J. 1/3, liasse 23, Harpout, fº 53, свидетельство Аракса Мкртчяна указывает также на то, что в тот же период мальчиков 13–15 лет собирали в одном месте, заключали в тюрьму и депортировали.

2315

Пиранян Н. Указ. соч. С. 206–207.

2316

Riggs H. Н. Op. cit. P. 119. Хотя православные сирийцы были официально освобождены от депортации, Пиранян отмечает, что их тем не менее лишили всех владений и некоторых убили: Пиранян Н. Указ. соч. С. 203; APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ժ 99, Յ 229, Յ 243-244-245 (en français), dossier des Turcs inculpés dans le procès des massacres de Mamuret ul-Aziz daté du 13 septembre 1920, dossier № 2, liasse 2, документ утверждает, что бригадный генерал Сулейман Фаик-паша потребовал, чтобы сирийцы-католики Харпута, которых не депортировали, предоставили письменное заявление о том, что он относился к ним «с добротой».

2317

Дэвис в депеше Моргентау от 6 сентября 1915 г., отправленной из Мамурет уль-Азиза, отмечает, что депеши, которые он отправлял после 29 июня, очевидно, не доходили до места назначения, и что даже «запечатанные» письма, которые он отправлял после этой даты, проходили через руки вали и не все доходили: Davis L. А. Op. cit. Pp. 67–69. Риггз также отмечает, что телефон американской миссии был отключен в начале июня: Riggs H. Н. Op. cit. P. 64.

2318

Ibid. P. 80.