После отправления крупных конвоев произошло последнее знаменательное событие — загорелась центральная тюрьма в Мезре. В этом учреждении, располагавшемся неподалеку от резиденции правителя Сабита, с апреля по июль содержались влиятельные граждане Мезре, Харпута и Гусейнига, которых власти считали наиболее «опасными». Их систематически подвергали пыткам с целью получения от них «признаний», дающих возможность предать их военному суду. Но к началу августа власти сочли эти юридические ухищрения излишними. Пришло время ликвидировать этих людей таким же образом, как были ликвидированы другие менее важные заключенные «Красного конака». Однако, когда солдаты в ночь с 3 на 4 августа объявили этим арестантам об их немедленной отправке в Урфу, д-р Ншан Наигян отказался подчиниться приказу и потребовал, чтобы всем заключенным разрешили покинуть тюрьму днем, «когда все смогут их увидеть», или, если им предназначена смерть, казнь должна быть публичной. Это свидетельствует о том, что до узников к этому времени дошла хоть какая-то информация о судьбе армянского населения и они знали, что отправление в Урфу означает смерть. Политическая элита Харпута и Мезре предпочла поджечь тюрьму и погибнуть в огне, но не дать палачам распорядиться их судьбой[2368].
Оставшиеся в провинции армяне исчислялись единицами, они прятались в степи или в брошенных домах, либо жили в больницах, или в американском консульстве. Те, кто находился в больнице, были врачами или сестрами, ухаживающими за солдатами с фронта, а в консульстве приютили родственников убитых американских граждан[2369] или дипломатов, например, британского вице-консула из Диарбекира Томаса Мкртчяна с семьей[2370].
Пятьсот мальчиков от четырех до восьми лет, которых после депортации в июле отловили за городом или в опустевших городских кварталах[2371] и поместили в так называемые приюты, на самом деле затолкали в брошенные дома в Мезре и оставили без еды и воды. В течение трех дней двести из них умерли. Аткинсон отмечает, что миссионерам запретили посещать эти «учреждения». Исходящее от детских разлагающихся тел зловоние вызвало недовольство турецкого населения, потребовавшего от властей довести этот эксперимент до конца. В итоге 22 октября оставшихся в живых детей отправили на юг. Тех, кто не умер по дороге, сбросили в Евфрат в местечке Изоли недалеко от Малатьи[2372].
У нас нет информации о событиях, происходивших в 1915 г. в каждом отдельном селе Харбердской равнины, но, судя по существующей документации, можно предположить, что везде применялись те же самые методы. Осенью 1914 г. призвали в армию и отправили на фронт мужчин от восемнадцати до тридцати лет. Некоторым мужчинам от тридцати пяти до сорока лет удалось избежать призыва за счет уплаты выкупа, а остальных использовали на работах по транспортировке военных грузов. В начале апреля призвали также подростков от пятнадцати до семнадцати лет, которых приписали к транспортным подразделениям и трудовым батальонам. В начале мая в селах начались систематические обыски. Солдаты или чете арестовали и подвергли пыткам известных сельчан. В июне оставшихся мужчин заключили под стражу в «Красном конаке» в Мезре или убили в уединенных местах недалеко от их сел. Так произошло, например, в Ичме и Хабуси. 26 июня несколько женщин из этих сел пришли в Мезре и рассказали, что их мужей и братьев убили в горах на расстоянии часа пути от этих двух сел[2373].
2368
2369
BNu/Fonds
2370
BNu/Fonds