Из документов, собранных во время проведения предварительного следствия в отношении лиц, ответственных за массовую резню в Мамурет уль-Азизе, явствует, что все военные вопросы решались под непосредственным руководством Сулеймана Файка и что он «не мог отрицать, что приказал казнить семь тысяч армянских призывников»[2382]. Сразу после своего назначения в мае 1915 г. он приказал подчиненным составить список всех армянских солдат независимо от звания, служивших в разных полках и военных формированиях вилайета. Кроме того, он мобилизовал всех армян, которые не были призваны по возрастным причинам, т. е. юношей от шестнадцати до восемнадцати лет и мужчин от сорока пяти до шестидесяти, и отправил их в трудовые батальоны[2383]. По свидетельству очевидцев из этих батальонов, основные подразделения солдат-рабочих базировались в Хабуси, Хоге и Алишами по дороге в Балу[2384]. Одному из наших армянских источников, Назарету Пираняну, бывшему преподавателю Евфрат-колледжа, и еще трем турецким офицерам поручили разработать план проведения строительных работ в Хоге[2385]. 26 мая он прибыл в свой трудовой батальон, состоящий примерно из двух тысяч человек, в сопровождении трех молодых людей из Мезре. Хотя в Хоге была создана служба для отслеживания списков призывников под командованием турецкого офицера Гусейникли Гусейна, в районе не было никаких казарм. Поэтому солдаты из трех трудовых батальонов расселялись, где могли. Пиранян отмечает, что они в то время были в полной изоляции и не представляли, что происходит в городе. Они даже не знали об аресте известных армян. Он также отмечает, что один из офицеров трудового батальона, Карапет Касоян, был армянин[2386].
Следуя описаниям Пираняна, 11 июня на рассвете батальон в Хоге был окружен отрядом кавалеристов под командованием Черкеза Казима. Но только в понедельник 14 июня военных рабочих под конвоем отвели в поле, где к ним присоединились батальоны из Хабуси и Алишами[2387]. Черкез Казим, у которого был список этих солдат, конвоировал их под охраной двухсот пехотинцев и сорока кавалеристов в «Красный конак», куда загнали все три тысячи человек[2388].
Информация, собранная в ходе предварительного следствия по делу преступников Мамурет уль-Азиза, показывает, что Сулейман Фаик-паша провел личный осмотр этих трех тысяч мужчин перед своей официальной резиденцией в особняке Кирмизи. Он сказал им, что, будучи «другом армян», собирается отправить их «в хорошее место»[2389]. В ожидании отправки в «хорошее место» людей в течение тридцати часов держали без воды и еды. Ежедневно около ста трупов сваливали в мусоровозы и увозили за город, где сжигали. Пиранян сообщает, что каждую ночь уводили на пытки приблизительно пятьдесят человек. Для пыток часто использовали большие клещи, с помощью которых отрывали пальцы рук и ног или полоски кожи. Раскаленным железом пробивали головы или протыкали животы, а пилами вскрывали скальпы или отрезали члены и изощренно орудовали топорами[2390].
Как мы уже знаем[2391], 18 июня этих людей отправили по дороге на Диарбекир, а затем уничтожили. В обвинительном заключении по делу преступлений в Мамурет уль-Азизе четко прописано, что все военные рабочие, отправленные в Урфу «на строительство железной дороги», на самом деле были разделены на отдельные группы и казнены в ущелье Деве Бойну или местечке Гюген Богази в нескольких минутах пути от Мадена. Их убивали либо их охранники, либо находившиеся там для этой цели чете[2392].
Шифрованная телеграмма, посланная Сулейманом Файком командующему 3-й армией в Тортум и позже обнаруженная военным судом, дает прекрасное представление о применяемых османской военной элитой методах. Ее стоит привести полностью «Имею честь представить Вам следующую информацию из донесения уполномоченного, отвечающего за конвой батальона рабочих, предоставленных в распоряжение вилайета. Этот батальон, отправленный на Диарбекир, без происшествий прибыл в Маден. После того как он оставил Маден, недалеко от местечка, известного как Гюген Богази, внезапно появились банды армян и открыли огонь с обеих сторон, мешая организованному продвижению конвоя. Все рабочие из батальона дезертировали и примкнули к бандам. Так как они отказались выполнить приказ «стой!», против них и банд было применено оружие. Несмотря на усилия охраны конвоя и предоставленного местными властями подкрепления, было невозможно остановить такую массу людей из батальона и бандитов, тем более что побегу способствовали условия пересеченной местности. Тем не менее подразделения с бойцами продолжали их преследовать. В ближнем бою погиб один солдат, уничтожены три единицы оружия и сломаны ножны сабли. Сопровождавший конвой уполномоченный посчитал ненужным оставаться долее в этом районе и вернулся домой»[2393].
2382
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ժ 99, Յ 229, Յ 243-244-245 (en français), dossier des personnes inculpées dans le procès des massacres de Mamuret ul-Aziz, daté du 13 septembre 1920, № 2, liasse I et II.
2389
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ժ 99, Յ 229, Յ 243-244-245 (en français), dossier des personnes inculpées dans le procès des massacres de Mamuret ul-Aziz, date du 13 septembre 1920, dossier № 2 liasse II.
2392
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ժ 99, Յ 229, Յ 243-244-245 (en français), dossier des personnes inculpées dans le procès des massacres de Mamuret ul-Aziz, daté du 13 septembre 1920, dossier № 2. liasse I.
2393
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Կ 360, шифрованная телеграмма № 33, отправленная Сулейманом Фаик-пашой, военачальником Харпута, 16/29 августа, командующему 3-й армией в Тортуме;