Стоит остановиться еще на одном рассказе очевидца, «французского протеже» из Смирны С. Падова, изгнанного из Битлиса вали Рами-беем вместе с А. Амадо и Д. Ардитти. 17 сентября 1915 г. эти три человека стали свидетелями массовой резни трех тысяч армян, которая произошла на берегу озера Гёлюк. Они выехали из Харпута в Битлис 15 сентября. По пути к южному берегу озера они «почти на каждом шагу» натыкались на трупы. На берегу им встретился караван. Банды курдов, дислоцированных в горах над озером, открыли огонь по депортированным, а затем окружили их. Падова пишет, что «это походило на нападение разъяренных животных на беззащитных людей». «Жандармы», конвоировавшие караван, стоя наблюдали, как депортированных рубили топорами. Через полчаса эти три тысячи людей уже «тонули в лужах крови». Тогда с гор быстро спустились курдские женщины и начали раздевать трупы[2411].
Заключительные меры по истреблению армян
В телеграмме от 18 сентября 1915 г., адресованной министру внутренних дел, Сабит-бей представил первый баланс проведенных в его провинции операций. По его оценке, из вилайета была депортирована пятьдесят одна тысяча армян и четыре тысячи еще прятались в селах[2412]. С середины августа до середины ноября власти сосредоточили усилия на поимке армян, сумевших так или иначе избежать депортации. Но для того, чтобы найти этих беглецов и выманить их из укрытий, вали Сабиту было необходимо восстановить относительное доверие к властям. Поэтому 18 августа, менее чем через месяц после последних конвоев с депортированными глашатай объявил, что протестанты (фактически, уже все высланные) могут оставаться в своих домах[2413]. Дэвис отмечает, что власти два раза, в частности 26 сентября, объявили о том, что более не будет никаких депортаций[2414]. И действительно, в течение двух недель не было проведено ни одного примечательного мероприятия, за исключением рейда в американский госпиталь, организованного полицией с целью обнаружения там «нелегальных армян»[2415]. Некоторые деревни на равнине, в частности Хабуси, теперь населяли черкесы, турки и курды из восточных провинций, правда, в других, таких как Хоге под Харпутом, по-прежнему жили армяне[2416].
Однако 4, 5 и 6 ноября депортированных из Трапизона, Эрзурума и Орду, нашедших убежище в Верхнем квартале Харпута, армян и сирийцев из города и людей, вернувшихся в деревни на равнине, выловили и согнали в полицейский участок[2417]. 4 ноября американский госпиталь был окружен войсками, а за консульством Соединенных Штатов установлено наблюдение. Работавшие в госпитале армяне, за исключением нескольких врачей были женщины, выхаживающие турецких солдат, такие как школьная учительница Анна, овдовевшая мать троих детей, которая усыновила еще шестерых детей своих погибших сестер. В час тридцать дня полиция ворвалась в госпиталь и потребовала выдаче всех находившихся там мужчин и мальчиков. Одна из матерей отдала жандарму свое старшую дочь, чтобы он помог ей и остальным детям остаться в городе[2418]. В итоге 8 ноября были депортированы четыреста тридцать пять человек, арестованных за несколько предшествующих дней[2419]. По оценкам же Дэвиса, в начале ноября «жандармы» увели уничтожили в «скрытых от глаз ложбинах от тысячи до двух тысяч армян[2420].
Эти действия совершались по приказу генерала Сулеймана Файка, командующего 11-м армейским корпусом и исполняющего обязанности вали[2421] в отсутствие Сабита, въехавшего 19 октября в Эрзурум[2422]. Сабит вместе с вали Эрзурума Тахсином, вали Сиваса Муаммером и вали Трапизона Джемалем Азми принимал участие в собрании, организованном Камиль-пашой. По свидетельству армянского очевидца Миграна Закаряна, значительная часть обсуждений была посвящена принятию мер по обращению конфискованного имущества в собственность государства[2423]. Из-за отсутствия полной информации об этом совещании мы не можем вытвердить заявление Закаряна, но учитывая, что оно проводилось после завершения первой фазы истребления армян, скорее всего, его задачей было дать оценку результатам проведенных операций и, возможно, принять решение о дальнейших мерах по завершению всего плана. Таким образом, октябрьская встреча была своего рода продолжением другого собрания, состоявшегося в Эрзинджане в конце июля[2424]. По крайней мере, такое впечатление создают две телеграммы, представленные стамбульской следственной комиссией в 1919 г. Первая, датированная 3 ноября, очевидно, касается призывников, считавшихся «дезертирами», поскольку им удалось избежать участи, уготованной военным рабочим: «Нам известно что в ваших провинциях повсеместно армянские мужчины живут с армянскими женщинами без охраны, которая прибыла из разных мест. Такая ситуация порождает беспорядок. В течение одного-двух дней эти лица должны быть отслежены и высланы под конвоем в направлении Диарбекира»[2425]. Эту первую телеграмму можно также трактовать как приказ о депортации оставшихся в Харпуте/Мезре армян. По крайней мере, так ее воспринял генерал Файк, в тот же день отправивший вали Сабиту такой ответ: «Создана поисковая группа, которой поставлена задача найти армян, укрывающихся в городе или иных местах. Один конвой недавно отправлен. В будущем, подчиняясь приказу Вашего Превосходительства, мы ускорим проведение операций и доведем ситуацию до конца»[2426]. Другие документы, касающиеся санджака Малатья, гораздо менее расплывчаты. В них четко прописано, что «в соответствии с последними приказами не оставлен ни один местный [армянин]. Равным образом, ни одному лицу, прибывшему из другого места, не разрешено остаться»[2427].
2411
La Renaissance, № 43, mercredi 22 janvier 1919, article de S. Padova, «Le lac ensanglante», repris de La Liberté de Smyrne; BNu/Fonds
2412
BOA, DH. EUM, 2 şb. № 68/70, телеграмма вали Мамурет уль-Азиза Сабита министру внутренних дел Талаату от 18 сентября 1915 г.: Osmanli Belgelerinde Ermeniler (1915–1920), T.С. Başbakanlık Devlet Arşivleri Genel Müdürlüğü, Osmanli Arşivi Daire Baskanligi, Armеniens in Ottoman Documents (1915–1920), № 114. P. 106. Эта оценка правдоподобна, если добавить к ней рабочих-солдат, с которыми разобрались отдельно; мужчин убили до начала официальной депортации, население расстреляли там, где находили, и армян, которым удалось бежать в район Дерсим. Еще один документ, находящийся в APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat liasse 57, свидетельство министра внутренних дел, упоминает 50 024 армян, депортированных в санджак из Харпута, и 74 206 во всем вилайете.
2414
Dépêche de L. Davis à Morgenthau, du 30 décembre 1915:
2416
Ibid. P. 100; свидетельство Дэвиса госкомитету, 9 февраля 1918 г.:
2417
2419
Ibid. P. 108. Тридцать пять человек в конвое стали мусульманами несколькими неделями ранее.
2422
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ժ 99, Յ 229, Յ 243-244-245 (en français), dossier des Turcs inculpés dans le procès des massacres de Mamuret ul-Aziz, daté du 13 septembre 1920, dossier № 2, liasse II. Генерал был обвинен, в частности, во входе в американский госпиталь, аресте армянского персонала и в убийстве.
2423
BNu/Fonds
2425
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, liasse XXIX, Մ 578, заверенная копия расшифрованной телеграммы, и Մ 577, копия шифрованной телеграммы вали Мамурет уль-Азиза Сабит-бея от 3 ноября 1915 г. в Эрзинджан. С учетом даты телеграммы можно предположить, что Сабит воспользовался встречей, чтобы навестить свою семью в Кемахе, недалеко от Эрзинджана, после окончания работы. Он вернулся в Мезрех 15 ноября с двумя сотнями молодых армян, которых он приказал заключить в «Красный конак»:
2426
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, liasse XXIX, Մ 578, заверенная копия расшифрованной телеграммы, Մ 577/2, копия шифрованной телеграммы временного вали Мамурет уль-Азиза Сулеймана Файка Забит-бею от 3 ноября 1915 г.
2427
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, liasse XXIX, Մ 579/3, копия шифрованной телеграммы каймакама Кахты мутесарифу Малатьи от 12 декабря 1915 г.