В казе Эгин/Акн, по всей территории которой проходил Евфрат, в 1914 г. было двадцать пять армянских городов и сел с общей численностью армянского населения 16 741 человек. Население административного центра, известного как Акн по-армянски и переименованного в Эгин, было смешанным и состояло из 7720 армян и приблизительно шести тысяч турок[2474]. Главными занятиями были виноделие и кожевенное ремесло. В этом горном районе, села которого располагались, главным образом, на склонах возвышающихся над Евфратом гор, не хватало пахотной земли, и его уроженцы столетиями уходили в другие места в поисках работы. Так, многих армянских выходцев из Акна можно было встретить среди банкиров и ювелиров в столице Османской империи, а также среди высокопоставленных правительственных чиновников. Самыми известным государственным деятелем из акнских армян был Габриэль Норатункян, который с 1912 по 1913 г. находился на посту министра иностранных дел в последнем либеральном османском правительстве.
Первые беспричинные аресты в казе произошли 22 апреля. В этот же день глашатай объявил об обязательной сдаче оружия властям. За этим приказом последовали систематические обыски и новые аресты[2475]. По сведениям нашего очевидца, в течение двадцати часов только в одном Акне арестовали двести сорок восемь человек. То же самое одновременно происходило и в селах казы[2476]. По окончании этой первой фазы насилия власти уже по известному сценарию 1 июня приступили к выполнению второй части своего плана, а именно арестовали помощника прелата отца Петроса Каряна и еще тридцать известных горожан, включая налогового инспектора Срапиона Папазяна, члена районного совета Маркоса Нарляна, директора армянского приюта Мартироса Семеряна, а также Б. и Г. Дирадурянов, Г. Вардапетяна, Б Ханаряна, К. Ардзруни, Аветиса Балушяна, Аветиса Гананяна и д-ра Саага Чолакяна. Этих арестованных и еще девяносто других мужчин сразу отправили в Кебан Маден, погрузили на плот и утопили в Евфрате[2477]. Но Акн ничего не знал об их судьбе.
7 июня глашатай объявил о расширении границ призывного возраста, который теперь включал лиц мужского пола от шестнадцати до восемнадцати и от сорока пяти до шестидесяти лет. Это была новая хитрость властей, придуманная для истребления армянских мужчин. В результате было «мобилизовано» четыреста человек, которых под конвоем связанными по пять человек отвели в три места на берегу Евфрата и сбросили в реку. Поскольку годом раньше в Акне уже проводилась призывная кампания, здесь практически не осталось взрослых мужчин, за исключением нескольких стариков[2478].
В конце июня вышел приказ о депортации. Правда, власти объявили о намерении оставить в своих домах семьи, согласившиеся принять исламскую веру. Почти пяти процентам населения удалось избежать депортации таким образом[2479].
Были сформированы три конвоя. Первый включал сельское население. Во второй входили люди из окрестностей Акна и одного из городских кварталов. Третий и последний был составлен из остатков армянского населения Акна, в целом около 7700 человек[2480]. Он вышел 5 июля в сопровождении тридцати «жандармов» под командованием Халиля Чавуша[2481]. Сразу после отправки конвоев все дома и лавки на базаре опечатывались.
Наш главный свидетель, 17-летний юноша по имени Левон Погосян, вышел из Акна с последним конвоем и шел с ним до самого Фырынджилара, куда четыреста уцелевших подконвойных из его партии добрались за двадцать семь дней, т. е. приблизительно 1 августа 1915 г.[2482]. Рассказ Погосяна позволяет нам проследить, как день за днем людей из каравана уничтожали и подвергали методичному грабежу. Так, он отмечает, что в самый первый раз, когда подконвойные разбили лагерь, были похищены молодые привлекательные женщины, а с семей собрали по 2070 турецких лир золотом в уплату «за защиту от курдов». Через неделю в конвое уже оставалось менее тысячи человек[2483]. От обезвоживания, недоедания и истощения погибали самые юные и самые старые члены каравана. Нередкими были и самоубийства, главной причиной которых, без сомнения, было отчаяние. Но среди решивших покончить с жизнью было также много молодых женщин, которые предпочли погибнуть в водах Евфрата, чем отдаться насильникам. Матери тоже часто отказывались подчиниться воле своих мучителей и убивали себя и своих детей.
2474
2480
Ibid;