По городу поползли слухи о первых массовых убийствах. Хангларян отмечает, что властям пришлось приложить немалые усилия, чтобы приостановить их и оставить людей в неведении. 26 июня власти, наконец, объявили приказ о депортации армянского населения в течение трех дней. Однако на следующий день было объявлено, что депортации не подлежат семьи молодых людей, добровольно вступивших в трудовые батальоны. Записалось четыреста молодых людей младше восемнадцати лет. Их разделили на три группы. Первая группа из Индере, что в часе пути от Малатьи, должна была снабжать водой казармы в Малатье. Вторую отправили на строительство здания для городской организации комитета «Единение и прогресс». Третья шила обмундирование в мастерской некоего османа[2528]. Есть все основания думать, что этих юношей завербовали для того, чтобы удалить из города. Более того, произошедший 1 июля случай показывает, что власти хотели до начала депортации убедиться в отсутствии возможности самообороны со стороны армян. В тот день армянские кварталы окружили конные отряды, которые начали имитировать нападение, очевидно, чтобы понять, будет ли вооруженный отпор. Отпора не было[2529].
За ликвидацией военных рабочих последовала расправа с мужчинами, еще остававшимися в тюрьме Малатьи. 2 июля Бауернфейнд записал в своем дневнике: «Случилось самое страшное: резня». Он еще раз попросил встречи с мутесарифом и, по его словам, мог говорить с ним «более откровенно», т. к. они были одни. Тем не менее Решид-бей начал пересказывать ему ложную версию о судьбе стюарда миссии, армянина. В конце он, однако, перешел на доверительный тон: «Никому не говорите: они убили Карапета и не только его, но еще триста других людей прошлой ночью и еще сто восемьдесят позапрошлой. Всех их отправили в Индару [Индире] и там. Мне не хватило мужества спросить, задушили их или расстреляли»[2530]. Откровение мутесарифа должно было создать впечатление, что он не замешан в убийстве «всех заключенных, иначе говоря, почти всех мужчин», находившихся в тюрьме[2531]. Но Бауернфейнду было известно, что «на языке действующих условных обозначений» «отправлены по месту назначения» означает «убиты» и что «здесь все происходило по тому же сценарию, как и в Мезре, Сивасе, Эрзуруме, Джесаре и т. д. Должно быть, сверху поступил приказ, конечно, тщательно подготовленный. Поэтому нас уже давно не посещали турки… Нас гнусно обманули и предали с дьявольски злым умыслом и коварством»[2532]. 5 июля немецкий священник выразился еще яснее: «Особую боль нам причиняет то, что наши “союзники и братья” предали нас самым подлым и отвратительным образом. Это предательство… разрушило наше доверие к правительству»[2533].
По сведениям, собранным градоначальником Мустафой-ага Азазоглу, «в течение двух предшествующих недель было уничтожено более двух тысяч армян. Большинство из них убиты и похоронены в Индере… Таш Тепе и поблизости от Кюндебега»[2534].
В других провинциях завершение массового уничтожения мужчин, как правило, означало начало депортации. Почему же тогда депортация в Малатье началась только в середине августа? Отсрочку в несколько дней можно было бы объяснить тем, что этой префектуре предназначалась роль бойни. Она должна была в первой половине июня выдержать массовое прибытие караванов депортированных с запада и севера. Но это не могло стать причиной для отсрочки на почти шесть недель. Бауернфейнд был убежден что мутесариф «делает все возможное, чтобы оставить дома женщин»[2535]. Но он не знал, что этот «акт гуманизма» был вызван желанием заполучить от армян крупные суммы денег для личной выгоды, как нам стало известно из представленного военному суду 25 ноября 1915 г. отчета о следствии по делу «о незаконных доходах мутесарифа Малатьи Решид-бея»[2536].
2528
Ibid., ft. 8–9. Автор сообщает, что добровольцы должны были заплатить взятку в размере десяти турецких лир, чтобы записаться в трудовые батальоны.
2535
Ibid. Он также сообщает, что «Мехмед-бей подарил лошадь, принадлежавшую убитому муниципальному врачу, кому-то из Мезре; лошадь, которая принадлежала католическому епископу, который был убит ночью, была отдана Мустафе-ага: он уже ездил на ней сегодня».
2536
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, liasse XXIX, Հ 138, 139 (dossier XXIII), шифрованная телеграмма главы комиссии по запросам X. Мазхара Блистательной Порте, министерству внутренних дел от 9 декабря 1915 г.