Священник указывает на некоторые достаточно красноречивые признаки, характеризующие царившее в городе настроение: так, «среди горожан было прочно распространено мнение о том, что немцы приняли или собираются принять мусульманство»[2562], возможно, оно возникло в результате слухов, распространяемых властями, желавшими убедить население в законности и силе правительства младотурок, которому якобы удалось, в некотором смысле, взять верх над своим могущественным союзником. Такие слухи также льстили общественному мнению консервативных мусульман, которые с трудом принимали альянс с христианским государством, в то время как значительная часть населения участвовала в физическом устранении христиан. Власти могли воспользоваться и другим стимулом в виде идеи о том, что «собственность убитых армян на законных правах принадлежит туркам». Эти слова, произнесенные приблизительно 7 июля муллой и депутатом парламента от Малатьи Эшаф-беем[2563], красноречиво характеризуют методы приведения населения к согласию на преступления, которые принимали массовый характер[2564]. Что касается экономических аспектов этих преступлений, в дни до 15 августа, когда был отправлен первый конвой, чаще всего использовался метод, заключавшийся в требовании от депортируемых погашения ими фиктивных долгов, учитывая желание властей узаконить такие требования. Более обходительные граждане предлагали своим армянским соседям забрать их имущество, дабы спасти его от конфискации в пользу властей, раз уж им все равно придется умереть[2565]. Бауернфейнд отмечает, что «важную роль в этом бизнесе сыграла» решительность некоторых представителей местной знати, «таких как Хашим-бей и его сыновья, пытавшиеся разбогатеть на приобретении собственности (якобы военных трофеев) убитых армян»[2566].
Первый конвой из Малатьи был сформирован за три дня. Утром 15 августа армия окружила три квартала в окрестностях Малатьи, в том числе район Нияли, и отправила их население по дороге в местечко Сюргю, которое находилось приблизительно в сорока милях к юго-западу от Малатьи, недалеко от Бехесни/Бесни. 16 августа депортировали жителей районов Чавушоглу и Хараза, на следующий день за ними отправились жители района рынка[2567]. Эту первую партию депортированных ограбили и частично вырезали в долине Беглер Дереси на расстоянии двух часов пути от Малатьи. Несколько южнее дело завершили курды из Акчадага Они похитили девушек и женщин, а остальных зарезали[2568].
Второй конвой также формировали в течение трех дней, начиная с 23 августа. Этих ссыльных отправили не в Сюргю, а скорее в сторону Фырынджилара, откуда нескольким оставшимся в живых удалось добраться до Кахты, а затем до Самсата/Самосата[2569].
Последнюю большую партию депортированных, состоявшую из четырехсот завербованных в июне рабочих-добровольцев, вечером 17 августа заключили в тюрьму Малатьи. Нескольких попавших в группу сирийцев освободили по высочайшему указу, даровавшему им «помилование». 27 августа эти рабочие узнали, что в городе не осталось ни одного армянина, а значит, их семьи, до этого пользовавшиеся освобождением от депортации, также были «высланы». 29 и 30 августа этих рабочих забили на тюремной бойне[2570].
30 августа власти провели обыски в домах мусульман в поисках армян старше десяти лет. Мусульманам за неподчинение грозило суровое наказание. Семьи с маленькими детьми должны были их зарегистрировать, а те, у кого были старшие девочки, были обязаны оформить с ними брак (nikah). Нескольким оставленным в городе ремесленникам приблизительно 30 сентября предложили принять ислам[2571]. Эти мероприятия означали конечный этап программы по ликвидации армянского населения. Через месяц 31 октября заменивший Решид-бея Гусейн Серри-бей составил баланс депортационных мер и отчет об оставшихся в городе семьях: «В 1582 домах Малатьи было зарегистрировано 3341 лицо мужского и 3594 лица женского пола Жители 1550 домашних хозяйств, 3246 лиц мужского и 3492 лица женского пола депортированы. Жителям оставшихся тридцати двух домов, девяноста пяти мужчинам и ста двум женщинам было разрешено остаться т. к. они занимались ремеслом. Кроме того в городе находятся отдельные лица [подлежавшие депортации] и прибывшие сюда беженцы, всего тридцать мужчин и шестьдесят женщин. Они были арестованы и подлежат депортации. Имеются также дети мужского и женского пола без опекунов, приблизительно шестьсот мальчиков и четыреста девочек, прибывших из разных мест и помещенных в приюты или проживающих в семьях. В итоге, вследствие отсрочек и в соответствии с полученными приказами начальником жандармерии оставлены сто тридцать мужчин-католиков и сто восемьдесят пять женщин-католичек, пятьдесят мужчин-протестантов и восемьдесят протестантских женщин, а также тридцать мужчин-левантинцев и двадцать семь левантинских женщин»[2572].
2563
Ibid. P. 283, journal du 7 juillet. Автор не указывает его имя, которое может быть найдено в списке лиц, ответственных за массовые убийства и депортации в Малатьи: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Bsse XXIII, Յ 470–471.
2564
2567
BNu/Fonds
2572
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, liasse XXIX, Մ 578, заверенная копия расшифрованной телеграммы, Մ 577, копия шифрованной телеграммы мутесарифа Малатьи Гусейна Семи-бея в вилайет Мамурет уль-Азиз от 31 октября/13 ноября 1915 г. (trad. en français: Ibid. 2 150).