К этим преступлениям были причастны следующие военные и гражданские чиновники: мутесариф Решид-бей (№ 42); преемник Решид-бея мутесариф Серри-бей (№ 77); начальник жандармерии Хамди-бей (№ 69); преемник Хамди начальник жандармерии Абдулкадир (№ 38); секретарь жандармерии Таяр-бей; лейтенант жандармерии Назим (№ 69); инспектор жандармерии Тевфик (№ 60); каймакам Акчадага Васфи-бей; заместитель мутесарифа Салих-бей; бывший мутесариф Кербалы Тахир (№ 72); начальник полиции Хринк Кёйлю Абдулла (№ 52); начальник жандармерии Эрганы Али Чавуш (№ 106); помощник начальника полиции Эгинли Садык-бей (№ 65); капитаны полиции Айвасин Хасан-эфенди, Халил-эфенди и Хаджи Ибрагим; начальник тюрьмы Широли Махмуд (№ 53); Мухезин Юсуф (№ 54); помощник начальника тюрьмы Сулейман-эфенди (№ 59); начальник сельскохозяйственной службы Ахмед-эфенди; служащий отдела земельной регистрации Арабкирли Джемал (№ 74); депутат парламента Эшреф Ходжа; муфтий, написавший фетву об истреблении армян в Малатье; судья Эрзрумли Масуд-эфенди (№ 41); переводчик Гусикоглу Ахмед и учитель Ходжа Али (№ 17)[2605]. Среди подчиненных, выполнявших приказы многие были выходцами из разных племен, например, такие как: убийца католического священника Сариканли Касаб Гусейн; Ядзидже-заде Тахир (№ 35); Демирджи Али Ахмед-ага; полицейский Хасим Эфенди; Агжизагли Велиоглу Гусейн-ага; полицейский Хаски-эфенди; Велиоглу Кёр Али-ага; Бешир-ага, сын Курбагли Кёсе; Сулейман сын, Курбагли Кёсе; начальник жандармерии Аджедага Али Амруш (№ 62); Дедешархинли Юсуф-ага; полицейский Беджет (№ 57); Делибашли Сулейман-ага; Бойразин Хасан-ага; Магмурлиоглу Юсуф-ага; Муфти-заде Фазиледдин Фейзи-эфенди; Хаджи Хасан, сын Томмо; Хасан Онбаши (№ 71); Чологлу Махмуд-ага; Боранли Курд Хамо-ага; отставной каймакам Луфти-бей; Гусейн-ага, сын Чешо; Кючюгюн Вахаб-ага; Тортунли Хаджи Хафиз-ага; Теллал-заде Ходжа Мехмед-эфенди; Кеседжиоглу Касаб Сулейман; Бедри-ага Кахтали; Хаджи Абдулла-заде Хасан-бей (№ 81); Селуки-заде Ахмед-ага; Решувалоглу Хаджи Эфенди; Хаджи Паша; Хаджи Рол Агасинеоглу; Хаджи Ахмед; Кандароглу Хаджи Абдулла; мюдир Сулейман-заде Кадир; Алибей-заде Хаджи Решид; Мехмед Эфенди; Эодегунуниоглу Абдулла; Мафузэфендиоглу Юсуф и Эрзрумли Файк[2606].
Санджак Дерсим — убежище депортированных армян
Дерсимский санджак играет особую роль в тысячелетней истории Малой Азии. Эта потерявшаяся в горах, покрытая лесом территория почти всегда находилась на задворках истории. Население санджака оставалось в изоляции и отличалось особым местным колоритом, сохранившимся с незапамятных времен. Разделенный в древние времена на несколько армянских княжеств, этот регион никогда не был полностью армянским, хотя руинны внушительного количества церквей (107) и монастырей (50) свидетельствуют о высоком распространении в нем христианства. Отрезанный от внешнего мира и неподвластный внешним влияниям, Дерсим никогда не подчинялся Османскому государству, которое не собирало в этом районе никаких податей и было не в состоянии навязать ему свою власть. Хотя район считался опасным для чужаков, несколько армянских торговцев и смелых священнослужителей отважились проникнуть в него под защитой местных беев.
Благодаря нескольким свидетельствам таких людей мы можем дать приближенное описание общественно-политической ситуации, сложившейся в Дерсиме накануне Первой мировой войны. В этот период там проживали 16 657 армян наряду с двумя популяциями, которые вместе составляли большинство: на юге и юго-востоке селилось племя сеид хасан, которое, предположительно, пришло из персидского Хорасана, а в другой части санджака, в самых его недоступных местах, племя дерсимли. Оба народа, особенно дерсимли, несмотря на частичную отуреченность, создали под влиянием различных течений очень особый религиозный синкретизм, который стал религией преобладающего большинства населения обоих племен. В нем были соединены несколько направлений: язычники, последователи Заратуштры, христиане и мусульмане. Из-за тайного отправления религиозных обрядов последователи кызылбаши (Kızılbaş) в этой вере считались «неверными» (gâvurs), как и христиане. Действительно, одних церемониалов и внешних атрибутов веры кызылбаши было достаточно, чтобы привести в замешательство ортодоксального мусульманина. Наряду с праздниками в честь Святого Сержа, которому предшествовало семь дней поста, или Двенадцати Апостолов, Святого Креста и «Гаке сун» (праздник «красных яиц») т. е. Пасхи, которые кызылбаши праздновали вместе с армянами, последователи этой синкретической религии поворачивались во время молитвы на восток и отправлялись в паломничество по монастырям, которые они защищали от любых нашествий, как если бы они были частью их собственного наследия. Это не мешало им поклоняться Али, Гусейну и Моисею, но совершенно игнорировать Рамадан. В то же время у них был собственный ритуал, который, по сведениям хорошо информированных источников, состоял из песен и танцев, тайно исполняемых ночью в соответствии с детально разработанными правилами. Члены религиозной касты, все из одного племени, следили за исполнением этих правил. Среди сорока проживающих в Дерсиме племен армянскими были племена миракян и тер-ованцик. Миракяне, чья территория лежала вблизи Дуика, Чукура, Экеза и Торуда, могли мобилизовать три тысячи бойцов. Этих горцев, занимавшихся главным образом разведением овец, а также изготовлением ковров и килимов, частично ликвидировали в 1915 г., но меньшинству все-таки удалось укрыться в Дерсиме[2608].
2605
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, liasse XXIII, Յ 470–471, список ответственных за санджак Малатья. Цифры соответствуют рапорту капитана Фазиля: APC/PAJ, dossiers XIX, XX/3 et XXIII, Յ 432–466.
2606
Ibid. Цифры в скобках относятся к виновным из списка, предоставленного Фазилем: имена без цифр приведены в докладе патриархата.