Читать онлайн "Геноцид армян. Полная история" - Кеворкян Раймон Арутюн - RuLit

По словам свидетелей, в Арабкире их конвой соединили с другим, более крупным конвоем сельских жителей Чмашгадзака. Несколько недель спустя в Алеппо через Урфу, Мумбудж и Баб пришли двенадцать из ста женщин, отправившихся из Гармрига 5 июля[2627].

Нескольким сельчанам, особенно из северных поселений, удалось укрыться в курдских районах, где они выживали, как могли до весны 1916 г., Когда русские войска взяли контроль над регионом, они перебрались в Эрзинджан[2628].

Уничтожение следов

Архив досудебного следствия по делу преступников, обвиняемых в совершении массовых убийств и депортации населения, включает переписку между вали Мамурет уль-Азиза и мутесарифом Малатьи, а также между Сабит-беем и министром внутренних дел. Единственный, волнующий их вопрос заключается в том, как скрыть следы преступлений и, в частности, как захоронить разбросанные по дорогам трупы Первая телеграмма на эту тему была направлена Сабитом мутесарифу Малатьи Решиду 21 августа 1915 г., т. е. вскоре после того как основные конвои депортированных с севера и запада дошли до санджака Малатья. Из нее мы в первую очередь узнаем что в этом санджаке «вдоль дорог разбросано много трупов со всеми вытекающими отсюда последствиями». Сабит также дает понять, что эти трупы были похоронены без должной «осмотрительности» и что «виновные в этой халатности лица» должны немедленно понести наказание[2629]. Однако, вероятно, его указания не возымели действия.

16 сентября он повторяет свои наставления Рашиду. Он писал: «Нам стало известно, что на границе между [казами] Хюсни Мансур и Бесни имеются разлагающиеся трупы… Недопустимо, как с точки зрения правительства, так и из соображений гигиены, чтобы гниющие [трупы] оставались под открытым небом»[2630]. Справедливости ради следует признать, что многократные переходы конвоев одним маршрутам вынудили мутесарифа Малатьи прибегнуть к регулярной очистке дорог, и эта неприятная работа, что любопытно, была поручена жандармам. «С точки зрения правительства», эти разлагающиеся трупы слишком откровенно выдавали истинные цели депортации.

Спустя три месяца и, конечно, в ответ на информацию, дошедшую до Стамбула по дипломатическим каналам, министр внутренних дел сделал выговор вали Мамурет уль-Азиза, выразив недовольство тем, что «все еще в открытую лежат трупы… или останки»[2631]. Вероятно, каймакамы и жандармские начальники, получив эти указания, угрожавшие им военным судом[2632], в конце концов, решили «вскрыть канавы и закопать трупы поглубже, чтобы их не могли достать собаки»[2633]. Обычно конвои с армянским населением гнали пешком, что, безусловно, снижало проблемы, связанные с обеспечением их транспортными средствами, но в то же время создавало некоторые побочные эффекты: за конвоируемыми катилась волна эпидемий, захватывавшая и гражданское население.

Ответственные за погромы в вилайете Харпут

Если мы совершенно четко можем определить роли, которые вали Сабит Джемаль Сагироглу[2634], командующий 11-м армейским корпусом генерал Сулейман Файк Паша[2635]начальник полиции Решид-бей играли в организации арестов, пыток и обысков, а также проведении депортации населения, устройстве «приютов» и обеспечении «защиты конвоев», то оценить их участие в зверствах, которым подвергали заключенных и депортируемых, гораздо сложнее. Очевидно, национальные власти стремились отделить административные меры, для которых создавалась видимость законности, от погромов, порученных отрядам Специальной организации и обычно совершавшихся в отдаленных районах в отсутствие свидетелей.

В вилайете Мамурет уль-Азиз некоторые влиятельные члены организации младотурок принимали активное участие в секретных операциях, сопровождавшихся массовой резней. Из ряда виновников этих преступлений выделяется их вдохновитель и инициатор — депутат от Дерсима Хаджи Балош-заде Мехмед Нури-бей[2636], которому помогал его брат Али Паша. Это тот самый Мехмед Нури-бей, кто сформировал и руководил отрядами чете под командованием двух курдских главарей из племени решван Зейнел-бея и Гаджи Бедри-ага. Полем их действий была равнина Фырынджилар и непосредственно примыкающие к ней ущелья[2637]. На нижестоящем уровне аналогичные функции в этом санджаке выполняли депутат от Малатьи Хашим-бей и его сын Хашим Бей-заде Мехмед, начальник отряда чете, дислоцированного в Ташпинаре, на расстоянии часа пути от Малатьи[2638]. Труднее оценить преступную деятельность других сторонников младотурок в Мезре и Малатье, имена которых мы перечислили ранее[2639]. Еще больше вопросов вызывает деятельность инспектора КЕП в вилайете Мамурет уль-Азиз Бошнака Реснели Назим-бея. Несмотря на то, что в столице вилайета проживало достаточно иностранцев, никто из них ни разу не упомянул его имени в своих свидетельствах. Все, что нам известно благодаря записям немецкого священника Ганса Бауернфейнда и из отчета судьи, заседавшего в военном суде Малатьи, — это то, что он провел в этом городе более двух недель, организовал собрание всех лидеров младотурок в доме Хашим-бея, где остановился, и содействовал подготовке того отряда чете, который затем вырезал военных рабочих из трудовых батальонов региона[2640]. Есть все основания полагать, что он занимался тем же самым в Мезре, где он, однако, подвергся критике (как и Хаджи Балош-заде Мехмед Нури-бей) со стороны генерала Сулеймана Фаик-паши и других офицеров, обвинявших обоих в том, что они, пользуясь своим положением, вымогали крупные суммы «от имени комитета «Единение и прогресс» и тем самым «обогащались за счет армянских депортированных и сирийцев». Эти офицеры даже требовали отзыва Реснели Назима и наказания депутата от Малатьи Хашим-бея, предлагая вали довести эти требования до сведения «достопочтенного Комитета»[2641].