До мая 1915 г. на армян Сиваса по-настоящему не нацеливались. Одна из первых предпринятых мер затронула армянских работников почтовой и телеграфной службы: соответствующий министр дал по телеграфу указание, призывающее к их немедленному увольнению[2726], после чего эта же мера коснулась и всех армянских гражданских служащих, таких как муниципальные врачи и фармакологи, жандармы и т. д.[2727]. Монастырь Святого Ншана перешел под полный военный контроль. Наконец, власти приказали населению сдать свое оружие под угрозой осуждения военным трибуналом. По просьбе вали священник Гнел Галемкарян на воскресной службе призывал свою паству слушаться приказов правительства. Армяне и турки сдали свое оружие, так как для вида этот декрет касался всего населения. Разумеется, Муаммер использовал недостаточное сотрудничество армян в качестве оправдания начала кампании массовой конфискации имущества, что, в свою очереди привело к арестам знатных людей города Одним их первых заключенных стал известный сивасский ремесленник Мкртич Норхадян[2728]. Правительственная пропаганда обрела теперь более резкий тон. Власти начали выкладывать на всеобщее обозрение сданное армянами оружие; к общей куче они добавили и боевое оружие, а затем сфотографировали. Вали направил в Высокую Порту отчет, в котором обвинял армян в измене[2729].
Также имеются отчеты о собрании, проведенном в Сивасе в мае. На нем присутствовала турецкая знать и черкесские и курдские руководители (из казы Кочкирг которым вали дал указания по поводу обращения с армянским населением. После очернения армян на протяжении несколько недель ситуация, похоже, обострилась да перехода к стадии практического истребления. Турецкий либерал Эллез-заде Халил-бей сказал одному из своих армянских друзей: «Ты даже представить не можешь, что они собираются сделать с вами»[2730]. Среди армян эти слухи породили молву о том, что по каждому кварталу города были составлены «черные списки» с именами жителей, которых следует арестовать в первую очередь. Казалось, будто этот общий список был составлен путем совмещения материалов из трех источников: правителей различных соседних районов, объединений ремесленников, которых организация иттихадистов попросила предоставить имена, и полиции. Были обысканы организации партии Гнчак и партии Дашнакцутюн, а их архивы — конфискованы[2731]. До самого конца мая по всем вилайету проводились аресты, которые затронули от четырехсот до пятисот человек[2732].Наконец, имеются указания на то, что в конце мая — начале июня Муаммер совершал объезд каз данного вилайета, в особенности Мерзифона[2733] и Токата[2734].
Первыми жертвами этой фазы операции здесь также стали люди, которые были более всего вовлечены в местную политическую и социальную жизнь, или же те, кто был связан иностранными учреждениями, такие, как например, врачи армянской больницы или учителя в Мерзифонском отделении колледжа Анатолии. Так власти постарались изолировать эти учреждения: они постепенно реквизировали их здания, а затем вынудили миссионеров покинуть этот район[2735]. 15 июня Выло публично повешено двенадцать человек. Повешенными были политические активисты, четверо дезертиров из Диврига и люди, обвиненные (очевидно, незаконно обвиненные) в совершенном несколько лет тому назад убийстве[2736]. Этот спектакль был разыгран незадолго до начала систематических операций, проводившихся полицией и жандармерией, которые начались в среду 16 июня 1915 г. В этот день на рабочих местах или в домах было арестовано и интернировано в центральную тюрьму или в камеры духовных училищ городов Шифахдийе и Гок от трех до трех с половиной тысяч человек[2737]. Среди них были учителя из лицеев Арамяна и Санасаряна, в том числе Мигран Испирян, Мигран Чукасезян, Агоп Мнджугян, Гайк Срапян, учитель американской средней школы Микаэль Френгилян, Аветис Самерян, Григор Гдигян и Сеник Балиозян из иезуитской средней школы, а также члены епархиального совета, включая ведущих членов — Воксана Аслана и Беньямина Топаляна, персонал благотворительных организаций, политические активисты, врачи, фармакологи и все те, с кем считались в Сивасе, как, например, офицеры полиции Ара Балиозян и Мкртич Буджакджян, инспектор Серопе Одабашян, юрист Мкртич Поладян, работник отделения телеграфной службы Арам Агинян, городской архитектор Ованес Френгилян, фотограф X. Энкабабян и бывший переводчик французского консульства Манук Ансурян[2738]. Эрнест Партридж отмечает, что не было предоставлено никаких доказательств вины этих людей, они иногда ранее не осуждались, и никто не знал, почему власти арестовали их. Вали неоднократно уверял американского министра, что «они будут освобождены и отправлены к своим семьям»[2739]. Американскому священнику было дано более оригинальное объяснение: Муаммер сказал ему, что он заключил этих людей под стражу для того, чтобы защитить от возможности массового убийства, так как «тюрьма — самое безопасное место» для них. Он также посоветовал священнику не вмешиваться в эти дела, поскольку тот еще не сталкивался с армянами из Сиваса и лишь он, вали, знает «насколько опасным элементом они являются»[2740].
2732
BNu/Fonds
2733
P.R.O., F.O. 371/6500, Turkish War Criminals, dossier d’accusation de l’interné à Malte № 2719, Muammer bey. Перепечатано в кн.:
2734
«Как был убит лидер Токата, отец Шаварш Саакян», «Жоговурд», № 41,13 декабря 1918 г. С. 1 (на арм. яз.).
2735
Liliane Sewny, an American who was married to an Armenian doctor, wrote about this to James Barton, 10 March 1916:
2737
Там же. С. 87;
2739
Эрнест С. Партридж от 13 июля 1915 г.: см.:
2740