Последующие события повторяют все то, что мы наблюдали в других местах. В сельской местности силы нерегулярной армии проводили операции по поиску и облавам, тогда как жандармы или солдаты обыскивали хозяйства армян в Токате на предмет наличия оружия, а также любых документов, напечатанных на армянском языке. В начале мая были арестованы, подвергнуты пыткам и казнены в тюрьме лидеры партии Гнчак Бейекх Симон и Карапет Говян и лидеры партии Дашнакцутюн Хачик Сераядарян (военный врач) и Карапет Арендерян[2825]. Во время визита в Токат Муаммера, совершенного в этот же период времени, вали потребовал от архиерея армян сдать «привезенное оружие», а также уволил всех гражданских служащих-армян из полиции и жандармерии. Очевидно, что власти сочли имевшуюся на тот момент ситуацию достаточно взрывоопасной, и поэтому 18 мая 1915 г. они произвели аресты всех видных армянских граждан и учителей-армян Токата. Использованный властями во время этих облав метод также был скорее классическим. Мутесариф Джевдед-бей (занимавший свой пост со 2 мая 1915 г. по 4 февраля 1916 г.)[2826] в очень вежливой форме вызвал к себе всех знатных армян — Геворга Пасбаняна, Акопа Бояджана, Ованеса Казаняна, Аветиса Хедеряна, Назара Шишманяна и прочих — в конак, а по окончании встречи арестовал их и направил в полицейские участки. В течение этого дня на улицах также были арестованы подростки, которых направили на склад продовольствия возле центральной площади, где их подвергали систематическим пыткам[2827]. Замечания, сделанные в начале июня армянскому архиерею Ахмедом Муаммером в ходе своего рабочего визита в Токат, ясно демонстрируют, что власти сочли конфискованное к тому времени количество оружия недостаточным. Вали потребовал, чтобы священник, «от которого все зависит» сделал все необходимое для того, чтобы убедить свою паству сложить оружие. В воскресенье 13 июня Саакян во время своей последней службы высказал перед находившейся в смятении толпой свои соображения как есть: он сказал, что трижды встречался с Муаммером, что вали пытался убедить его «сдать оружие и дезертиров», что главы армянской общины решили исполнить приказы правительства «для того, чтобы предотвратить эту угрожавшую им опасность», но он по-прежнему не мог произнести «ни единого слова об объединении, ибо мы потеряны»[2828]. По всей видимости, этот священник очень точно оценил ситуацию. На следующее утро, когда перед церковью собрались три сотни готовых сдаться дезертиров, он отказался идти с ними к военное командованию «дабы не быть их палачом». В среду 16 июня новый этап гонений начался с систематических арестов мужчин, первым из которых был арестован отец Саакян. В полдень того же дня Саакян был доставлен в конак, где начальник полиции Мехмед-эфенди сообщил, что тому немедленно следует отправляться в Сивас для встречи с вали. Тем же вечером на пути туда, в Кизин Энисе, священник был убит[2829].
Аресты продолжились 17 июня. 1400 человек, связанные в группы по десять, были выведены из города в конвоях на Ардову, Газову и Бизери, где они были застрелены. Со слов Люсии Жамгочян, 18 июня в цитадели Токата после изощренных пыток были убиты семнадцать священнослужителей, включая епископа викарного Нерсеса Мкртчяна (1861–1915) и отца Антона Серайдаряна. Также были убиты молодые парни в возрасте от четырнадцати до двадцати лет. К концу июня на свободе по-прежнему оставались лишь 280 рабочих-солдат занятых на строительстве бараков Шубе, три военных врача: Серайдарян, Эминян и Мисак Паносян, и несколько крестьян, работавших на армию, где власти имели «свободу» действий[2830].
Оставшееся население депортировалось не все сразу, и исходя из возрастных категорий. Азархан служил местом заключения пожилых женщин, которые были арестованы полицией, а через два дня были отправлены в в путь, за ними последовали более молодые женщины, а затем — остальные армяне, которых отправляли ниже по дороге Сиваса в направлении Шифтлик-Йени Хан до Саркисла-Мараш или, чаще всего, до Кангал-Малатьи[2831].
Помимо мутесарифа Джевдеда-бея, основными ответственными за насилие в Тоета лицами являлись депутат парламента и член клуба иттихадистов Хока Фехми, командир жандармерии Осман-бей, начальник полиции Мехмед-эфенди, знатный гражданин и член комиссии, ответственной за «оставленное имущество» Мутевели Нури-бей, член клуба иттихадистов Латифоглу Ибрагим, полицейские Юзун Махмуд, Нури, Зийя и Ибрагим, жандармы Ресидсглу Фехми (сержант), Салих, Муфтиоглу Асем и Хайреддин, мудир Газовы Гурчи Ахмед, который надзирал за массовыми убийствами в своем округе; бандиты особой организации Салих-ага, «мясник» черкес Мирза-бей, черкес Осман-бей, черкес Махмуд-бей, черкес Элмайли-заде Гаджи-эфенди, Салих Мехмед-бей, Алипаса-заде Энус-бей, Дебеледже-эфенди, Элмайли-заде Изет, Элмайли-заде Тевфик, Элмайли-заде Осман, Карадервис Шюкрю, Экмеджи Гюзеллер, Гаджи-бей Апулкавусоглы Мустафа, Гепроглы Осман Назиф, Абдулла, Кор Бинбаси Ферид, Цинкоглы Ахмед, Латиф-заде Осман, Латиф-заде Филми, Каймакам-заде Тацир-бей, Целани Гаджи, Истамболу Хикмет-бей, Муфти-заде и Шигероглы Осман-бей, сын Осман-бея[2832].