Но Вехиб не удовлетворился наказанием тех, кто выполнял эти приказы. Он потребовал, чтобы человек, который отдал этот приказ, Ахмед Муаммер, предстал перед военным судом. По словам епископа Гнела Галемкаряна, который в этой связи встретился с Талаатом, тот факт, что министр внутренних дел и Исмаил Хакки 29 ноября 1916 г. прибыли в Сивас, был напрямую связан с этим вопросом[2947]. Под предлогом «общей инспекционной поездки» оба лидера младотурок «на самом деле прибыли, чтобы сгладить конфликт между Вехибом-пашой и Муаммером». Предположительно Вехиб потребовал, чтобы столичные власти «немедленно освободили [Муаммера] от должности», и считается, что он «упорно стоял на своем», поэтому министр внутренних дел был вынужден доставить вали в Конью[2948].
После Мудросского перемирия, когда правительственная следственная комиссия начала расследовать деятельность Муаммера во время войны, ее президент Гасан Мазхар обратился к Вехибу за дополнительной информацией о роли вали в убийстве рабочих-солдат. Он спросил у него непосредственно о том, действительно ли открылись «обстоятельства, имеющие отношение к Муаммеру-бею, во время допроса Нури эфенди» и, более того, действительно ли вали «просил за него», когда был вынесен смертный приговор. Генерал отвечал: «Нури-бей просто сказал, что он получил приказ о ликвидации Муаммера-бея». Но далее Вехиб сказал о том, что Нури-бей не имел возможности показать ему письменный приказ, следовательно, «заявление Нури оставалось просто словами, без малейших доказательств, чтобы подтвердить их, а также эти слова не имели какого-либо законодательного или официального характера; следовательно, они были признаны не имеющими какой-либо силы»[2949]. Однако предусмотрительный генерал ничего не рассказал о мерах, которые он предпринял в Стамбуле, с целью добиться отставки Муаммера после «прискорбной кончины» армянских солдат. Впрочем, он смог доказать, что, когда попросил вали прислать капитана Нури в штаб, Муаммер хотел «знать, для чего его вызвали». Через несколько дней, когда Муаммер прибыл в штаб в Сушехире, чтобы решить с ним «проблемы, связанные со снабжением армии продовольствием», вали «в устной форме заявил, что расследование, которое он провел, выявило, что Нури эфенди был автором расследуемого преступления… и что он сообщил об этом министру внутренних дел»[2950]. Безусловно, этих конфиденциальных сообщений, представленных в виде доказательств, было недостаточно, чтобы убедить генерала. Они отражают конкретную ситуацию, за которой у нас нет возможности наблюдать, где лидер младотурок, внезапно столкнувшийся с ситуацией, когда он должен был принять на себя ответственность за издание приказов совершить преступление, не колеблясь, принес в жертву одного из своих подчиненных, чтобы защитить себя и свою партию.
2947
«Le martyrologe des Arméniens de Sebaste», manuscrit du primat de Sebaste, Mgr Knel Kalemkiarian, rédigé en 1919, 51 pp., chapitre XV: «Recueil de témoignages sur l’extermination desamele taburi», éd. par
2949
Ответ Вехиба-паши Гасану Мазхару, президенту следственной комиссии, от 24 декабря 1918 г., написанный в Кадикойе, приложенной к следственному делу обвиняемых Эрзинджана: АРС/PAJ, Bureau d’information Patriarcat, dossier XXII, № 151, Մ 372–374, 376–401, 555–570.