На допросе свидетелей в суде Трапезунда сразу после отъезда Шакира было организовано собрание под председательством вали, на котором присутствовали лидеры младотурок Трапезунда; Азми провел другое собрание с мутесарифами и каймакамами вилайета. На этих собраниях вали объявил, что он поддерживает высылку армян и организацию расправы за городом; «агент» Мустафа, а также Мехмед Али были «сторонниками расправы здесь и сейчас, в то время как другие предлагали не устраивать расправу над армянами в вилайете»[2995]. Данное наблюдение указывает на кое-что интересное в методах, выбранных местными лидерами Иттихада, разделившимися на тех, кто поддерживал радикальные методы, и приверженцев более сдержанного подхода. Сам Азми предлагал придать депортации армян подобие легальности и избежать тем самым расправы слишком близко от города, где очень много иностранцев могут стать ее свидетелями. Таким образом, он исполнил рекомендации Центрального комитета Иттихада. Внимания также заслуживает и то, что комитет, который решал судьбу армянского народа, почти полностью состоял из гражданских и военных руководителей, принадлежавших к трапезундскому клубу Иттихада. Кроме вали, в клуб входили представитель Иттихада Енибахчели Наиль-бей[2996]; Имам-заде Мустафа, который заведовал оружейным складом «Специальной организации» в Лазистане, а затем и в Трапезунде[2997]; Мехмед Али, главный таможенный инспектор, председатель местного отделения Красного Полумесяца; Пири-заде Шевки, чиновник; Талаат-бей, начальник жандармерии; д-р Юнуз Васфи-бей, руководитель отдела здравоохранения[2998].
Правовое основание для преследования армян, организованное местными иттихадистами, было представлено официальным декретом, опубликованным 26 июня 1915 г., который содержал приказ о том, что армяне должны быть изгнаны в течение пяти дней[2999]. Армянская аристократия Трапезунда, а также немецкий, австро-венгерский и американский консулы, которые были проинформированы об условиях, при которых данный декрет был исполнен в соседнем Эрзуруме, взывали к благоразумию министров Талаата и Энвера или ходатайствовали перед вали в надежде на более благоприятные условия для людей определенных категорий — таких как женщины, дети, старики, католики и протестанты. Как мы уже видели в других местах, местные власти и представитель КЕП Наиль дали им основание надеяться на то, что старики, католики и протестанты будут освобождены[3000]. Однако здесь наблюдалось заметное отличие от других вилайетов: здесь не было систематических арестов людей до начала депортации. За исключением политических активистов, арестованных 24 июня, всего триста молодых людей были арестованы в день издания приказа о депортации; их посадили на грузовой корабль, который бросил якорь рядом с Платаной. Чете которые должны были убить этих людей и бросить их в море, были доставлены на место на моторных лодках[3001].
2995
Отчет Филомене Нурян, Константинополь, 1 мая 1919 г.: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, doc. № 34, Յ 769–770; La Renaissance, № 49, mardi 28 janvier 1919.
2996
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ի 214, Թ 354–355, 358, список ответственных за погромы и депортации в Трапезунде в июне — июле 1915 г.
2997
Допрос Имама-заде Мустафа во время четвертого судебного заседания процесса криминальных элементов Трапезунда 3 апреля 1919 г. La Renaissance, № 104, 4 April 1919.
2998
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ի 214, Թ 354–355, 358, список ответственных за погромы и депортации в Трапезунде в июне — июле 1915 г.
2999
Показание д-ра Авни, инспектора санитарной службы Трапезунда во время четвертого судебного заседания процесса криминальных элементов Трапезунда 3 апреля 1919 г.: La Renaissance, 4 avril 1919; интервью Г. Торрини, генерального консула Италии в Трапезунде 25 августа 1915 г.: