Имам-заде Мустафа, который заведовал оружейным складом «Специальной организации», был допрошен 1 апреля 1919 г. на третьем заседании суда[3019]. Его показания также содержали некоторые разоблачения. После отрицания своего участия каким-либо образом в «депортациях» агент Мустафа, который, как известно, был близким другом вали, признал, что он видел баржи с пятьюдесятью или шестьюдесятью армянами на борту, отправлявшиеся в Самсун. Однако когда судья сказал ему, что «утонувшие были жертвами не несчастного случая, а умышленного убийства», Мустафа ответил, что «он не знал».[3020] Священник Лоран, который находился в Трапезунде во время депортаций, был допрошен 8 апреля 1919 г.; он утверждал, что он видел, как «многих женщин и детей посадили на баржи, которые затем вышли в открытое море». Он показал, что он знал, что эти корабли «вернулись в порт пустыми»[3021].
Мехмед Али, председатель местного отделения Красного Полумесяца и начальник его госпиталя в Трапезунде, также был одной из ключевых фигур Иттихада. На четвертом заседании, когда перед судом предстал хозяин гостиницы Ниязи, выяснилось, что он сказал «армянкам [которые искали убежище в госпитале], “мы не собираемся превращать город в кладбище; уезжайте”, давая им тем самым понять, что их убьют не в городе, а за его пределами»[3022]. Все это говорит о том, что он просто-напросто отслеживал ликвидацию армян, которых принимали в его больницу, путем отравления или утопления; об этом, в частности, свидетельствует вопрос судьи, который на том же заседании суда спросил у него: «Почему вы эвакуировали госпиталь? Не было ли это связано с предоставлением убежища армянам?» Мехмед Али ответил: «Мы эвакуировали только нижнюю палату»[3023], — это была палата, в которой были собраны беременные женщины. Когда на десятом заседании суда генерал Мустафа Назим спросил Али о расправе над армянами и жесткости изданных приказов, начальник госпиталя заявил, что, если бы он не «подчинился, его бы тут же убили»[3024]. Поскольку такая реакция исходила от одного из главных преступников Трапезунда, это дает определенное представление о давлении, которое оказывался даже на высокопоставленных членов Иттихада.
Затем был допрошен д-р Али Саиб, которого, как «члена комитета по депортации», председательствующий судья спросил[3025], что стало с детьми после депортации? Инспектор ответил: «Сначала… Я распределил их по [мусульманским] деревням. Позже, некоторые мусульмане взяли девочек в свои дома. Я взял девочку, Сатеник Гюлян. Больше бездомных армян в городе не было. Девушки были замужем, а дети были распределены по приютам». Когда его спросили о судьбе «четырех- и пяти летних детей», о которых, как отметил судья, «не было вообще никакой информации», Саиб сказал: «Я не знаю, я был всего лишь медицинским инспектором». Судья напомнил ему, что в конечном итоге «детей передали в госпиталь Красного Полумесяца». «Где они сейчас?» — спросил он. Ответа не последовало. Явно раздраженный, военный судья воскликнул: «Удивительно. Вы инспектировали самые незначительные вещи; вы изучали вопросы на два или три пиастра, и вы не проявили никакого интереса к ни в чем не повинным детям, которых безжалостно уничтожали. Как, — продолжал он, — учреждение, призванное служить народу, превратилось в дом смерти? Почему вы не вмешались»?[3026]
3021
Свидетельское показание во время седьмого заседания суда Трапезунда 8 апреля 1919 г.: La Renaissance, № 110, 9 avril 1919.
3022
Свидетельское показание во время четвертого заседания суда Трапезунда 3 апреля 1919 г.: La Renaissance, № 104, 4 avril 1919.
3023
Ibid. В номере «Верджин лур» от 4 января 1919 г., в статье, подписанной «д-ром А. X.», упоминается Васфи-бей, медицинский инспектор в Трапезунде, который травил сирот в госпитале Красного Полумесяца. Но это единственное обвинение в адрес Васфи-бея.
3024
Допрос во время десятого заседания суда Трапезунда 12 апреля 1919 г.: La Renaissance, № 114, 13 г 1919; «Нор кеанк», № 168, 13 апреля 1919 г. (на арм. яз.).
3025
Допрос д-ра Али Саиба перед военным трибуналом Стамбула во время третьего заседания суда Трапезунда 1 апреля 1919 г.: («Нор кеанк», 4 января и 25 февраля 1919 г. (на арм. яз.), свидетельство, которое касалось Аднан-бея: La Renaissance, 14 février 1919.