«Специальная организация» и представитель КЕП в Трапезунде явно играли ключевую роль в преследованиях армян, получая приказы из столицы. Ариф-бей, каймакам Кирасона, однако утверждал, что именно вали Джемаль Азми дал ему «приказ депортировать армян в направлении Мосула по Черному морю», то есть утопить их[3042]. Кенан-бей судебный инспектор округа, заявил, что он хорошо знал Джемаля Азми, который раньше был мутесарифом Лазистана, и что вали отвечал за депортации и расправы над армянами»; он также отметил, что доклады, которые местные судьи направили в министерство юстиции, не дали «результатов», и что вали «делал, что хотел; он мог предать военному суду того, кого хотел». Он еще добавил, что «каймакам Бафры, который попался заступиться за депортируемых, был убит»[3043].
Юсуф Риза-бей, член Центрального комитета Иттихада и на то время глава ячейки Специальной организации» в Трапезунде, предстал перед судом юнионистов. В показаниях, которые он дал на первом заседании суда в Трапезунде, он заявил, что решение депортировать армян было принято не Центральным комитетом партии, а скорее «его приняло правительство». Более того, его не было в Трапезунде, когда происходили депортации; «комитет в этом регионе представлял Наиль»[3044]. Следуя его рассуждениям, можно сделать вывод, несмотря на то что Иттихад не имел никакого отношения к данному делу, он не был его представителем в Трапезунде, им был Наиль; подразумевается, что Наиль несет ответственность за массовое насилие. Вслед за Наилем Талаат-бей, инспектор жандармерии, также отклонил любую связь с данными событиями[3045], хотя на него была возложена миссия наблюдения за безопасностью депортируемых групп. У Талаата возникли трудности с ответом, когда его спросили, «не по приказам ли правительства производились разделение мужчин и женщин и конфискация имущества депортируемых». «Это не в моей компетенции, — ответил он. — Я не знаю»[3046].
Опровергнув тот факт, что он является податливым инструментом в руках вали, агент Мустафа утверждал, что он «не имел никакого отношения к депортациям»; напротив, он сказал, что он «пытался спасти всех [своих] друзей, но безуспешно… Я работал в интересах армян». Он сказал, что его друзья «Ибраносян и братья Камбурян» могли дать показания в его пользу; они «назначили его охранять их имущество»[3047], ожидая, без сомнения, маловероятного возвращения из изгнания. На повторном допросе на четвертом заседании суда Юсуф Риза, хоть и являвшийся членом Центрального комитета юнионистов, просто «решил», что КЕП в лице Гаджи Адиля-бея назначил его ответственным секретарем в Трапезунде «по приказу съезда или устно». Он заявил, что он «занимался открытием школ и “интеллектуальным совершенствованием населения”», и сказал, что он собрал «значительные суммы денег» для создания «материальной базы для школ». Судья, явно не убежденный данными аргументами, спросил его, вел ли он учет своей деятельности, и если да, то кто этим занимался. Риза заявил, что учет данной деятельности вел Тали, казначей, а «позднее Наиль-бей и другие»[3048]. Больше ему об этом сказать было нечего.
Начальник военного комиссариата Неджмеддин-бей на пятом заседании суда сообщил, что «военные начальники получили приказ не вмешиваться в депортации». Когда судья спросил, «давал ли он разрешение на розыск дезертировавших армянских солдат», Неджмеддин-бей это подтвердил, вместе с тем добавив, что «жандармы вернулись ни с чем». Судья спросил почему, и не насторожил ли его этот факт, явно, чтобы заставить его признаться, что жандармы убили дезертиров, которых они нашли, но Неджмеддин-бей, преодолев себя, ответил: «Я узнал, что их изгнали». Это спровоцировало язвительный ответ со стороны Мустафы Назима: «Армян убили и ограбили. Разве вы ничего об этом не слышали?» Не теряя самообладания, офицер ответил: «Я знал, что армян депортировали по земле или по морю. Своими глазами я этого не видел, но об этом ходило очень много слухов». Военный судья был сильно удивлен его неосведомленности, потому что в Трапезунде существовал военный суд, который лично возглавлял вали; Неджмеддин-бей, по его собственным словам, был работником суда. Он, однако, припомнил, что одним из главных сотрудников «комитета по эвакуации» (то есть комитета по депортации) был начальник полиции Нури-бей и что он «отчитывался» перед своим начальником, военным командиром Трапезунда Авни-пашой, который «рассказывал ему, что он записал» по данному вопросу[3049]. Таким образом, информация о массовых убийствах, совершенных в регионе, просачивалась лишь в очень завуалированном виде.
3042
Показания Ариф-бея на четырнадцатом заседании суда Трапезунда 26 апреля 1919 г.: La Renaissance, № 125, 27 avril 1919; «Нор кеанк», № 179, 27 апреля 1919 г. (на арм. яз.).
3043
Показания Кенан-бея на шестнадцатом заседании суда Трапезунда 5 мая 1919 г.: La Renaissance, № 134, 141, 8, 16 mai 1919; «Нор кеанк», № 186, 6 мая 1919 г. (на арм. яз.).
3046
Свидетельское показание на четвертом заседании суда Трапезунда 3 апреля 1919 г.: La Renaissance, № 104, 4 avril 1919.
3047
Свидетельское показание на четвертом заседании суда Трапезунда 3 апреля 1919 г.: ibidem.
3048
Свидетельское показание на четвертом заседании суда Трапезунда 3 апреля 1919 г.: ibidem. Чтение доклада генерала Вехиба-паши о зверствах, совершенных в Трапезунде и Эрзуруме, вызвало недовольство Юсуфа Ризы, который заявил, что КЕП сыграл «знаменательную роль в [османской] истории» и что преступления совершались без ведома Центрального комитета: вторая сессия суда Трапезунда, 28 матра 1919 г.: La Renaissance, № 102, 30 mars 1919.
3049
Показания Неджмеддин-бея на пятом заседании суда Трапезунда 3 апреля 1919 г.: La Renaissance, № 108, 6 avril 1919; «Нср кеанк», № 162, 6 апреля 1919 (на арм. яз.).