Завершая свой доклад, обвинитель, Феидун-бей подвел итог судебного процесса. Он отметил, что «правительство младотурок приняло решение депортировать армян. Сначала были депортированы мужчины, затем — женщины и дети. Большинство мужчин были убиты в месте, известном как Дейримен Дере. Некоторых женщин и детей отправили в море на баржах и утопили; другие дети были переданы в госпиталь Красного Полумесяца и там отравлены. Драгоценности и иное имущество, принадлежавшее депортируемым армянам, было разграблено. Некоторые виновные в этих преступлениях скрываются от правосудия. Джемаль Азми и Наиль-бей считаются главными обвиняемыми: чтобы осуществить свои криминальные планы, они собирали отряды бандитов и вербовали сообщников»[3050].
Заявления адвокатов защиты, сделанные на восемнадцатом заседании суда, состояли в целом из сплошных отрицаний обвинений, сопровождаемых выражением сожаления» по поводу «совершенных злодеяний»[3051]. Вердикт, вынесенный в четверг, 22 мая 1919 г., установил, что двое главных обвиняемых, находящихся на скамье подсудимых, издавали «тайные приказы ликвидировать армян» и формировали отряды чете[3052]. 17 мая 1919 г. на шестом заседании суда над лидерами иттихадистов, Юсуф Риза, которого судили как бывшего члена Центрального комитета младотурок, а также как человека, организовавшего и возглавлявшего отряды «Специальной организации в Трапезунде, не отрицал, что организация, которой он руководил, «функционировала независимо» от одноименной организации, вовлеченной в организацию саботажа в тылу врага[3053]. В итоге оказалось, что местные власти и сеть младотурок (на уровне ли местного клуба Иттихада или «Специальной организации») несмотря на частые конфликты интересов, якобы разделили работу между собой. Задача по координации операций легла на вали Джемаля Азми; их исполнение было отдано представителю КЕП, Енибахчели Наилю-бею, который во время суда был в Баку вместе с Нури, младшим братом Энвера.
Среди государственных чиновников Мехмед Али, главный таможенный инспектор председатель отделения Красного Полумесяца, который был приговорен к десяти годам каторжных работ, играл важную политическую роль и напрямую участвовал в принятии решений; д-р Али Саиб, медицинский инспектор и член комитета по депортации, принимал решения, и исполнял, вероятно, именно он травил детей по приказу комитета по депортации; д-р Юнуз Васфи, руководитель Управления здравоохранения, всего лишь исполнял приказы; д-р Садреддин, преемник Саиба, по всей видимости, не принимал участия в этом деле, потому что его назначили на должность позже[3054]. Среди военных и полицейских командиров, Авни-бей, военный начальник региона, который в период судебного разбирательства был личным помощником султана, скорее всего не имел отношения к массовым расправам, но был предусмотрителен, чтобы не быть обвиненным. Приговоренный к одному году тюрьмы, Нури-бей, начальник полиции, который отвечал за аресты аристократии в Трапезунде, вероятно, помогал составлять списки тех, кого необходимо ликвидировать, и помогал комиссии, занимавшейся «брошенным имуществом», в конфискации ценностей армян. На седьмом заседании суда он заявил, что он «не имеет никакого отношения к депортации»; казначей Луфти-бей, однако, возразил ему, утверждая, что «он играл главную роль. Он был в хороших отношениях с вали и [был] одним из его близких товарищей»[3055]. Майор Талаат-бей, начальник жандармерии, был оправдан; тем не менее он играл ключевую роль в организации депортации мужчин в Гюмюшхане и расправе над ними при содействии майора Ибрагима-бея, начальника склада снабжения. Рублис Эсад-бей, командующий трудовыми батальонами, напрямую отвечал за ликвидацию армянских рабочих-солдат.
Среди местного гражданского населения, вовлеченного в расправы, совершенные «Специальной организации», самыми известными были Пири-заде Шевки, Мустафа (которого депортировали на Мальту), Киршлайе Ариф, Абдулла-бей, Мехмед Али-бей, Хакки Гаджи Али Хафи-заде, Кахийя Рейс, Зекерия, Арслан Файикси, Индже Мехмед Тахир, Иззет Чавуш, Теккели Нешад, Керестеджи Хафиз Джемаль, Шекерджи Мустафа, Кель Мустафа, обвиненный в утоплении детей, Кечеджи-заде Ахмед, Эсад-бей, Абдулкерим, Исмаил-эфенди и Мирза-эфенди[3056].
3050
Обвинение поддерживал генеральный прокурор Феридун-бей на семнадцатом заседании суда Трапезунда, 16 мая 1919 г.: La Renaissance, № 144, 146, 20, 22 mai 1919. Прокурор также указал их главных сообщников: агент Мустафа, Ниязи-бей, Мехмед Али и д-р Али Саиб, отметив, что тот факт, что д-р Али Саиб совершал отравления, в которых его обвиняли, не доказан.
3052
Приговор суда Трапезунда 22 мая 1919 г.: «Takvim-ı Vakayi», № 3616, 6 août 1919. Pp. 50–52.
3053
«Takvim-ı Vakayi», № 3557, 25 mai 1919. Pp. 91-113 (в частности, с. 104–107 в связи с допросом Юсуфа Риза и с. 113 в связи с независимым функцированием организации).
3054
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ի 214, Թ 354–355, 358, список ответственных за погромы и депортации в Трапезунде.
3055
Показания Луфти-бея на седьмом заседании суда Трапезунда 8 апреля 1919 г.: La Renaissance, № 110, 9 avril 1919. Нури-бей признал во время допроса на девятом заседании суда Трапезунда, 10 апреля 1919 г. («Нор кеанк», № 166, 11 апреля 1919 г. (на арм. яз.); La Renaissance, № 112, 11 avril 1919), что полиция приложила руку к «делу» депортаций: «Армяне были арестованы на основании переданных нам списков. Два батальона солдат уже ждали там; полиция передала армян этим солдатам. Это происходило изо дня в день. Больше полиция ни в чем не участвовала».
3056
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ի 214, Թ 354–355 and 358, список ответственных за погромы и депортации в Трапезунде.