Важно отметить, что признаки того, что произошло с мужчинами, которые в ходе допроса в военном суде упоминались в показаниях фигурантов дела, были сконцентрированы на ограблениях депортируемых. Также можно заметить определенную неприязнь между жандармами и чете: жандармы, так сказать, были недовольны тем фактом, что только чете получали выгоду от имущества, отобранного у депортируемых. Аюб Сабри, жандарм, отметил, что он и его товарищи выразили своему начальству протест; они потребовали объяснить, «почему чете забирают деньги, которые мы собираем». Файк ответил, по словам Сабри, «что эти деньги предназначались не для них, а для правительства, флота и национальной организации освобождения», хотя он и выделил «каждому жандарму по одному фунту»[3095]. Ход опроса Сабри показывает, что этот жандарм был неудовлетворен своим одним фунтом золотом, потому что, когда его арестовали, выяснилось, что ему предназначались «пятьдесят три османских фунта, чек на сто фунтов, одиннадцать с половиной русских фунтов, три с половиной фунтов стерлингов, золотые часы, серьги и другие золотые украшения»[3096]. Что касается механизма, который использовался для того, чтобы отобрать имущество у депортируемых из Трапезунда, Осман, жандарм, отметил, что Ризели Исмаил и Фаик-эфенди «обыскали армян и забрали у них деньги и ценности… сказав им, что они действуют по приказу правительства; что каждый из них может оставить себе не более шестидесяти пиастров, а остальные деньги и ценности они должны отдать им и что правительство их накормит, когда они достигнут места назначения»[3097]. Как будет отмечено, эта речь часто использовалась в других регионах, также чтобы оправдать захват имущества армян и заставить их еще больше зависеть от своих палачей. Более того, Осман подтверждает, что «большую часть денег забрали чете; остальное осталось у Фаика-эфенди»[3098]. Хафиз Сейфеддин, жандарм, также отметил, что Ризели Исмаил и Файк угрожали депортируемым, которые не выполняли приказы, говоря им, что «те, кто не отдаст [свои деньги], будут убиты»[3099].
Осман раскрывает еще одну интересную деталь: из пятидесяти жандармов, покинувших Трапезунд колонной, двадцать три сопровождали караван до самого Эрзинджана; «остальные остались с армянскими мужчинами, которых отделили в Гюмюшхане»[3100]. Другими словами, «остальные» жандармы с большой долей вероятности участвовали в ликвидации мужчин вместе с двумя группами чете, размещавшимися в Гюмюшхане.
Допрос младшего лейтенанта Мехмеда Файка в конечном счете предоставляет графическую иллюстрацию редко поощряемого аспекта насильственного похищения молодых женщин их палачами. Так, Файк сообщил, что по пути он «встретил девушку из семьи Арабян; она мне показалась привлекательной; я хотел на ней жениться по милости Божией. Отец и мать девушки дали согласие». Файк также сказал, что «ее отец был убит в Гюмюшхане, и, поскольку она была слишком маленькая, она плакала и не хотела покидать свою сестру». Занятый выполнением своих профессиональных обязанностей, младший лейтенант передал «двух девушек жандарму из охраны, попросив отвести их в дом фотографа Кадуса-бея [в Эрзинджаге] и оставить их там», пока он будет сопровождать конвой в Кемах. Он также «планировал отдать» сестру своей будущей жены «врачу» или «лейтенанту»[3101].
После завершения своей миссии в Кемахе Файк, не теряя времени, воссоединился с дочерью Арабянов, которая все это время находилась в доме Кадуса-эфенди. Он был там, когда жандармы пришли его арестовывать. Перед военным судом Файк оправдал свои действия следующим образом: «Что касается девушек, я вас уверяю, что их можно было найти в каждом доме, по всему пути. Что до меня, я не читал никаких приказов правительства [по данному вопросу], и я делал то, что делало все население: я хотел защитить эту девочку, которую я знал и до [этих событий]»[3102].
3095
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, dossier XXXII, Մ 560, показания, которые дал военному суду обвиняемый Ейюб Сабри, сын Мудифа Хасана, офицер второй роты 1-го батальона трапезундского полка «энной жандармерии, 20 лет, женат.
3097
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat dossier XXXII, Մ 558, показания, которые дал военному гуду обвиняемый Осман, сын Рушена, из Имарета, пригорода Трапезунда, выпускник 3-й степени Школы экономики, гражданский служащий, 22 г., не женат.
3099
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, dossier XXXII, Մ 558–560, копия показаний, которые дал военному суду обвиняемый Хафиз Сейфеддин, сын Ибрагима, офицер второй роты 1-го батальона трапезундского полка конной жандармерии, 22 г., женат.
3101
Показания, которые дал военному суду Мехмед Файк, APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, dossier XXXII, Մ 561–562 (цитированный документ).