В Париже оппозиция в изгнании упаковала свои чемоданы и отправилась в родные земли. В конце июля 1908 года генеральный консул Османской империи и Ахмед Риза посетили парижскую штаб-квартиру СДПГ для того, чтобы пригласить лидеров партии вернуться в Константинополь. Они обещали гнчаковцам, что они смогут работать там так, как сочтут нужным, даже — если они того пожелают — как оппозиционная партия. Это приглашение, адресованное самым непримиримым противникам КЕПа, можно интерпретировать по-разному. Вполне вероятно, что выбрав такой курс действий, младотурки стремились нейтрализовать внешние источники оппозиции — они, несомненно, предпочитали иметь их под рукой, в столице, где было безусловно легче следить за ними, чем если бы они остались за границей. Когда Мурад и Сапах-Гулян посетили младотурок, они узнали от Ризы, что вскоре в Салониках состоится конгресс КЕП. Верный себе, позитивистский лидер попросил комитет прекратить свои нападки на Абдул-Гамида, который был теперь их сувереном и халифом[260].
На следующий день оба лидера Гнчака встретились с принцем Сабахеддином, который сказал им: «Если Иттихад (комитет) контролирует правительство в течение более восьми месяцев и ведет дела государства, то будьте уверены в том, что будущее всех народов, составляющих империю, особенно армян, поставлено под угрозу, а затем его вообще не будет… Некоторые лица уже провели со мной конфиденциальные беседы: мы открыто говорили друг с другом как турки. То, о чем я говорю, уже четко сформулировано в их заявлениях и признаниях. Вот почему вы должны немедленно рассмотреть свою собственную ситуацию и решить, что вам делать»[261].
Это пророческое предупреждение, исходившее от лидера, который уже отошел на обочину, свидетельствует, по крайней мере, о том, какое настроение преобладало среди лидеров младотурок с момента их прихода к власти, и о двойственности их позиции.
15 августа 1908 г. Сапах-Гулян и Мурад выехали из Парижа в Константинополь[262]. Дашнакские лидеры также покинули Женеву и отправились в столицу Османской империи. Бахаеддин Шакир прибыл туда первым.
Часть II
Младотурки и армяне проходят испытание властью (1908–1912 годы)
Глава 1
Стамбул в первые дни революции: «Наша общая религия — это свобода»
В редакционной статье, опубликованной в конце июля 1908 г. и явно через несколько дней после восстановления конституции, руководство Гнчака писало, явно намекая на КЕП: «Для дальнейшего развития турецкому национализму нужны более либеральные политические условия, чем те, которые предложил гамидовский режим». В этой же статье лидеры Социал-демократической партии Гнчак (СДПГ) напомнили своим читателям о позиции партии: «Мы выступаем против “Молодой Турции”, если она предлагает установить верховенство одной нации или расы над другими… Полное равенство всех наций должно быть неотъемлемым правом. Мы также отвергаем систему абсолютного централизма, которую защищает Комитет единения и прогресса (КЕП)». Гнчаковцы также продолжали выступать за создание местной автономии, «автономии для Армении» и принятие по-настоящему демократической конституции. Таким образом, они вернулись в Константинополь без чрезмерного энтузиазма[263]. Тем не менее они хвастались, что воодушевили младотурок к активности. «Что касается революции, — писал официальный орган партии Гнчак, — то армянский народ стал учителем турецкого народа»[264].
Несмотря на то, что СДПГ придерживалась этой позиции, которая показывает постоянство политического выбора ее лидеров, младотурки не оставляли надежд переменить точку зрения своих армянских соотечественников. Поэтому д-р Б. Шакир нанес визит гнчакским лидерам С. Сапах-Гуляну и Амбарцуму Бояджяну всего через десять дней после их прибытия в Стамбул. Шакир прибыл в столицу чуть раньше и уже взял на себя руководство местными клубами. Он сообщил гнчаковцам, что его коллеги по ЦК в Салониках только что прибыли и хотели встретиться с ними. Сапах-Гулян и Мурад приняли приглашение, несмотря на свои оговорки в отношении младотурок. Их принимали в штаб-квартире Комитета единения и прогресса Б. Шакир, Мехмед Талаат, Шазаде Баси и Энвер. Талаат сообщил им, что ЦК в Салониках послал его в столицу, чтобы встретиться со всеми лидерами различных партий и изучить все существующие течения, поэтому он надеялся, что гнчакские лидеры объяснят ему основные принципы их движения. Такая манера вести разговор была, несомненно, призвана прозондировать отношение гнчаковцев к КЕП в его новой роли правительственной партии, а также открыть для себя природу взаимоотношений между СДПГ и АРФ. И действительно, Талаат фактически спросил своих собеседников о том, что они думают о дашнаках, на что гнчакские лидеры ответили, что лучше ему самому обратиться к ним напрямую. Он также поинтересовался, как это дашнаки «могли включить в свое название слово “революционная”». «Кто-нибудь видел правительство страны, которая разрешит у себя существование партии, называющей себя “революционной”?» — спросил он[265].
261
Там же. С. 220–224. Принц закончил свое выступление словами: «Страна — на пути к разрушению и расчленению». В тот же день руководители Гнчака отправили своего курдского коллегу Бедр-бея Бедрхана в Салоники собрать информацию о конгрессе КЕП и доставить ее к ним в Константинополь.
263
Конституционная Турция и армянский вопрос, «Гнчак», № 6–7, июнь-июль 1908 г., редакционная статья. С. 49–50 (на арм. яз.).