В деревне Балахисар, расположенной к юго-западу от Сиврихисара, в 1914 г. насчитывалось около трехсот армянских семей. По приказу каймакама Кемал-бея мужчин деревни были арестованы и убиты неподалеку от места под названием Коурюкой в августе 1915 г. при участии служащего Бюро по найму Фаык-бея и представителя Центра земельного кадастра Мемед-бея[3230].
В районе Каледжик, расположенном к северу от Ангоры, накануне войны проживало только 830 армян. Все они были сосредоточены в городе Каледжик, на берегах притока реки Кызыл-Ирмак. Об их судьбе ничего не известно[3231].
Погромы и депортация в санджаке Йозгат
На высоте около полутора тысяч метров изобилующий многочисленными долинами находился санджак Йозгат, знаменитый своими плодородными землями. Население санджака больше, чем в любой другой области вилайета, состояло из сельских жителей. Они проживали примерно в пятидесяти деревнях, сосредоточенных в южной части санджака, в окрестностях районов Йозгат и Богазлыян. Это скопление деревень являлось северным продолжением населенных армянами территорий Каппадокии. Тем не менее некоторые армяне проживали и в центральных городах других районов, таких как Чорум, Сунгурлу и Акдагмадени. Согласно местным армянским источникам, общая численность армян в санджаке составляла 58 611 человек, в то время как, по данным Оттоманской переписи населения того же года, численность армян составила всего 36 652 человека[3232].
Одноименный главный город санджака — Йозгат был основан в начале XVIII века армянскими ремесленниками. В 1914 г. 9520 проживающих в городе армян составляли 40 % его населения. В окрестностях Йозгата также находилось несколько деревень: Инджырлы (население около 1000 армян), Данешман (население около 250 армян) и Кохне (население около 2000 армян). Наконец, немногочисленные армянские общины были разбросаны по всему району[3233].
Прежде всего следует сказать, что события, связанные с истреблением армянского населения в этом районе, повлекли за собой серию судебных разбирательств, которые были проведены под руководством военного трибунала Стамбула. Первые слушания по факту уничтожения армян начались 5 февраля 1919 г. и продолжались до 8 апреля того же года. Следственная комиссия, созданная при турецком правительстве и возглавляемая Хасаном Мазхаром, в короткие сроки смогла провести досудебное расследование, в результате которого ее участникам удалось собрать начальные доказательства и свидетельства граждан, военных должностных лиц и выживших, которые затем были переданы на рассмотрение в военный трибунал. Как часто бывает в случае проведения повторных слушаний, материалы первых восемнадцати заседаний Йозагатского судебного процесса не были опубликованы в газете «Таквим-и векаи», за исключением приговора, вынесенного военным трибуналом 8 апреля 1919 г.[3234] Газеты Стамбула тем не менее опубликовали полностью или частично документы и вещественные доказательства, представленные до начала судебного заседания[3235]. Таким образом, мы имеем достаточно большое количество документов, проливающих свет на события, происходившие в этом регионе. Также как и в Ангоре, губернатор Йозгата, мутесариф Джемаль-бей, назначенный на пост 27 мая 1915 г., отказался от участия в истреблении армян, за что был снят с должности 5 августа временным правителем Атиф-беем. В тот же день на его место был назначен каймакам — губернатор санджака Богазлыяна — Кемал-бей[3236], который к тому времени уже рьяно исполнял приказы в своем районе. В случае с Йозгатом мы располагаем документами, позволяющими разобраться в обстоятельствах, благодаря которым местные члены партии Иттихад смогли добиться отстранения губернатора. Согласно показаниям Азнив Ибраносян, жены директора фирмы «Братья Ибраносян» в Йозгате, которые она дала 28 марта 1919 г. на пятнадцатом заседании судебного процесса над участниками убийств в Йозгате, глава министерства финансов Вехби-бей организовал в своем доме тайное собрание, на котором местные представители младотурок договорились взять эту операцию под свой контроль[3237]. В эту операцию были вовлечены Али Муниф, корреспондент Неджати-бея в Йозгате; Ешил Имам-оглу Кади, Хусейн Имам-оглу Кади, Омар Луфти, учитель в одном из турецких лицеев; Акиф-паша, Кытабджи Асым, Черкез Сари Ахмед, Риза, Шейх Ахмед, Дыванлы-заде Ахмед, Мехмед-эфенди, управляющий сиротскими приютами в Турции; Джерид-заде Хусны, Узун Ахмед, ответственный секретарь муниципалитета; и Узун Рахджет[3238]. Однако, как оказалось, мутесариф Джемаль-бей и ответственный секретарь префектуры Мустафа-бей не согласились с этим решением. По словам директора турецкого сиротского приюта Шевки-бея, ни для кого не было тайной, что Джемаль был отстранен по причине того, что отказывался выполнять приказы «правительства и комитета»[3239]. Более того, есть все основания полагать, что местные младотурки обратились за решением этого вопроса к своему вышестоящему руководству в Ангоре. Поскольку во вторник 5 августа в Йозгат прибыл Неджати-бей, который организовал тайное собрание с лидерами партии «Единение и прогресс» и «Специальной организации», где устно передал им необходимые инструкции и приказы. Этот факт подтвердил Кемал-бей, временный губернатор Йозгата[3240]. Согласно информации, которую ответственный секретарь префектуры «конфиденциально сообщил» Ибраносян, Вехби говорил, что «мутесариф Джемаль-бей не настоящий турок и он должен покинуть Йозгат». По показаниям другого чиновника, который стал свидетелем разговора, состоявшегося в тот же день между Джемалем и Неджати, в этом разговоре иттихадист якобы заявлял, что «несмотря на то что приказы правительства касаются депортации армян, настоящая цель комитета партии «Единение и прогресс» и Министерства внутренних дел — полностью искоренить армянское население, оказав, таким образом, услугу своей стране»[3241].
3230
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Թ 448, 451, «Déportation du village de Balahisar».
3235
Вердикт суда над ответственными секретарями и делегатами КЕП 8 января 1920 г. [Kanunusanî 1336]: «Takvim-ı Vakayi», № 3772, février 1920. P. 2, col. 2. P. 3, col. 1: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, liasse XLIV, Մ 482–494, допрос Кемала Хасаном Масхаром, 16 December (Kanunuewel) 1918.
3236
Ата-бей был официально назначен на свой пост только после 26 сентября 1915 г., то есть после того, как закончились массовые убийства; он оставался в должности до 15 марта 1917 г.
3237
«Жаманак», 29 марта 1919 г. С. 1, полоса 3–4. С. 4, полоса 1–3. (на арм. яз.). Эти замечания были оспорены временным мутесарифом Кемаль-беем, который возражал против того, что Азнив Ибраносян не могла знать о таких вещах; Ибраносян парировала, что у нее была «возможность встретиться с женой Вехби-бея, директора казначейства (мухасебеджи)», в то время как Кемаль и Тевфик, командующий жандармерией, «беседовали с Вехби».
3238
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 560, Թ 452–453, список ответственных лиц в районе Йозгат.
3240
Вердикт суда над ответственными секретарями и делегатами КЕП 8 января 1920 г. [Kanunusanî 1336]: «Takvim-ı Vakayi», № 3772, février 1920. P. 2, col. 2. P. 3, col. 1; APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, dossier XLIV, Մ 482–494, допрос Кемала Хасаном Масхаром, 16 December (Kanunuewel) 1918.
3241
Письмо каймакама Силивке Джеббар-заде Эдиб-бея из Йозгата мутесарифу Йозгата, 10 февраля 1919 г., в котором автор утверждает, что именно Джемаль-бей сообщил ему о сути замечаний Неджати. APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Մ 534. В письме прибытие Неджати в Йозгат датировано 3 августа.