Суд над участниками убийств в Йозгате пролил также свет на деятельность комитета по оставленному имуществу, возглавляемого лидером младотурок в Йозгате — Фаяз-беем. В число его помощников входило несколько представителей местной знати: Кара Салих, Джарши Агасы Шевкет, Камбур Калфа Нури, Савфет, Назиф и Низании Али Кара Фабри[3302]. Нам известно, что штаб-квартира этого комитета располагалась в здании армянской церкви[3303], в которой хранились вещи, конфискованные у депортированных или убитых армян[3304]. Во время допроса на тринадцатом заседании суда Фаяз-бей отрицал, что состоял в КЕП или принимал какое-либо «участие в массовых депортациях». Когда же председательствующий судья спросил, как у него оказалось «кольцо Йозгатского архиепископа Армянской церкви», он ответил, что «выкупил кольцо у ликвидационной комиссии», а не «снял с пальца архиепископа»[3305]. В результате расследования, проведенного уже после окончания военных действий, удалось выяснить, что, будучи на ферме Эллин в деревне Эшекджилер, находящейся неподалеку от деревни Келлер, Фаяз «присвоил себе деньги и ценности некоторых депортированных армян из числа убитых или погибших». Также в этом деле участвовали: мастер по изготовлению жестяных изделий Махмуд, майор Тевфик и его помощники Хайдар и Гусейн, а также жандармы Адил, Абдуллах, Нури, Хакки, Мустафа, Хасан, Имам-заде Шакир и Кара Али[3306].
Согласно показаниям д-ра Мкртича Кечяна, только 20 августа, т. е. уже после уничтожения мужской части населения, остальным жителям Йозгата сообщили о том, что все они подлежат депортации, за исключением семей военных. Узнав об этом, женщины распродали принадлежащее им имущество по низким ценам, после чего комитет отдал распоряжение немедленно опечатать их дома[3307]. Первый конвой, состоящий примерно из 2000 женщин и детей, покинул Йозгат 2 августа по дороге, ведущей на юг[3308]. На пути в Армаган, который находился в часе езды от Йозгата, конвой ожидал товарищ Фаяза Вехби-бей (мы уже говорили об его участии в отстранении мутесарифа Джемаль-бея, и также о его влиянии в местном клубе партии Иттихад)[3309]. Уполномоченный главой комитета по оставленному имуществу, Вехби мог отнимать у ссыльных деньги и любые материальные ценности. Как и в случае других городов, Вехби, а также его помощник по имени Этами, были хорошо осведомлены о достатке каждой семьи, предполагая, что армяне оставили им свое имущество на сохранение, чтобы его не смогли отобрать на дороге. Столкнувшись с сопротивлением со стороны депортируемых лиц, они приказали сформировать несколько бригад, которые систематически обыскивали этих людей[3310]. По меньшей мере пять дней потребовалось злоумышленникам для того, чтобы отнять у ссыльных большую часть их имущества. После этого конвой был отправлен в деревню Инджырлы. Некоторое время спустя, 27 августа, этих женщин и детей привели в деревню Карахаджылы, находящуюся несколько южнее. Там они были окружены турецкими и черкесскими жителями, которые устроили над ними кровавую расправу. В этой бойне выжило всего несколько девушек и детей, которых тем не менее забрали, чтобы потом продать[3311].
Второй конвой покинул Йозгат 27 августа. Он насчитывал около 1700 женщин и детей. В Армагане они также подверглись обыскам, после чего их отправили в направлении деревни Келлер, которая находилась в нескольких километрах в стороне от дороги на Богазлыян. Эта деревня, жители которой были уничтожены еще месяц назад, теперь служила лагерем для нескольких отрядов черкесов, нанятых «Специальной организацией» и возглавляемых командиром по имени Ильяс. Около тысячи женщин и детей были убиты здесь, за исключением нескольких из них, которым сохранили жизнь только для того, чтобы потом продать туркам в Богазлыяне по цене от восьми до десяти месидов за человека. Только один случай сопротивления имел место во время этой массовой резни. Молодой человек по имени Тигран проник в конвой в женском обличье и убедил нескольких женщин дать отпор конвоирам, бросаясь в них камнями или кусаясь[3312].
Один из крестьян деревни Эшекджилер, Степан, который был депортирован в Келлер, вспоминает, что перед тем как отдать приказ о начале резни, Кемал трубил в специальный рог[3313]. Это означает, что мутесариф собственнолично присутствовал при уничтожении армян, подлежащих депортации. Одна из жительниц Йозгата, Евгения Варварян, подтвердила перед судом, что Кемал, получивший среди местного населения прозвище Kasab Kaymakam [Каймакам убийца], организовывал массовые убийства совместно с майором Тевфиком[3314]. За этим показанием между выжившей девушкой и чиновником последовал обмен резкими заявлениями, в ходе которого Кемал полностью отрицал выдвинутые против него обвинения. Он утверждал, что «никогда не покидал Йозгат в период осуществления депортаций» и что «девчонка не знает, о чем говорит». В ответ на это девушка сказала, что «Кемаль лжет, заявляя о своей непричастности к убийствам, т. к. чем иначе объяснить такое большое количество смертей. Не могли ведь все армяне покончить жизнь самоубийством». При этом она, конечно, признала, что он не убивал их «собственноручно», но рассказала о том, что слышала, как он кричал своим подчиненным, чтобы те убивали армян, иначе он убьет их[3315]. После этой кровавой бойни Кемал продолжил разбираться с армянскими семьями, которые были обращены в ислам. Так, Якуб Хока, священнослужитель из деревни Паша, а также некоторые другие свидетели, например парикмахер Мисак из деревни Инджырлы, дали показания, которые председательствующий судья местного военного суда Фаик-бей сообщил мутесарифу Йозгата. Согласно этим показаниям, Кемал убил 70 % протестантских семей в деревне Инджырлы, пока не переключил свое внимание на 250 армянских семей из деревни Карабуюк, которые были обращены в ислам Якубом Хока. Мусульманский священник был категорически против этих убийств, поскольку это противоречило заповедям ислама. Однако в ответ на его протесты Кемал ответил: «Вы обращаете армян в ислам в соответствии с исламскими законами, а я уничтожаю их в соответствии с собственными убеждениями»[3316]. Инспектор Недим-бей по результатам проведенного в декабре 1918 г. в данной местности расследования — «вполне осознанно и без всяких сомнений» заявил, что «армяне истреблялись группами, а человек, ответственный за эти преступления, был не кто иной, как каймакам Кемал-бей. В частности, именно Кемал-бей отдавал секретные приказы и вызывал начальников жандармерии для осуществления этих приказов[3317].
3302
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 560, Թ 452–453, список ответственных лиц в санджаке Йозгат.
3303
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Հ 326, dossier XXVI, № 74, письмо председателя военного трибунала мутесарифу Йозгата, 4 февраля 1919 г.
3304
Свидетельские показания Кристаки, сотрудника немецкой компании, на седьмом заседании судебного процесса в Йозгате, проведенном 18 февраля 1919 г.
3307
BNu/Fonds
3313
Свидетельское показание Степана на пятом заседании судебного процесса в Йозгате, проведенном»5 февраля 1919 г.
3314
Свидетельское показание Евгении Варварян, 18-летней уроженки Йозгата, чей караван был разграблен в Чифтлике и вырезан в окрестностях Келлера, на 5-м заседании судебного процесса в Йозгате, проведенном 11 февраля 1919 г.
3317
APC/PAJ, Bureau d information du Patriarcat, Մ 350, письмо инспектора Недим-бея Элмин-бею в рамках расследования преступлений в Йозгате 28 декабря 1918 г.