Несмотря на то что грабежи армянского имущества в Йозгате проводились так же, как и в любом другом месте[3323], следует отметить, что в этом санджаке мутесариф лично принимал в них участие. На пятнадцатом заседании суда по йозгатскому делу, которое состоялось 28 марта 1919 г., Вехби-бей, председатель комитета по оставленному имуществу, утверждал, что мутесариф Кемал-бей «сначала отправил ему списки армян, подлежащих депортации, и только посоле получения этих списков [он] изъял у армян избыточные денежные средства, зафиксировав сумму этих средств в специальном журнале»[3324]. На следующем заседании он также подтвердил, что армяне, которые сказались доверить ему свои сбережения, были подвергнуты дополнительному обыску. Однако на вопрос о том, были ли эти действия законными, Вехби-бей лишь произнес несколько неразборчивых слов.
Среди тех, кто незаконно наживался на армянах, был также майор Тевфик. Он обвинялся в том, что брал по пять турецких лир с каждого из тысяч призывников или дезертиров любых конфессий в обмен на то, что не отправит их на фронт[3325]. Благодаря показаниям одного хорошо проинформированного свидетеля удалось узнать о подарках, которые Тевфик сделал своим братьям; товарах, вывезенных в Константинополь и Эскишехир: коврах и килимах, вывезенных в Чорум; и, наконец, о распроданной недвижимости, как, например, ферма Апракян в Йозгате, которую Тевфик продал за 5000 турецких лир. Как отмечает Муфтери Рифат, по соглашению с Неджати Тевфик завладел многими предметами армянской собственности, которые он записал на имя своего брата Хосров-бея[3326]. На седьмом судебном заседании 18 февраля 1919 г. стало известно, что этот человек, занимавший пост простого майора жандармерии, приобрел в собственность ферму стоимостью от 30 000 до 40 000 турецких лир[3327]. Другой член комитета по оставленному имуществу Назиф-бей был обвинен в «накоплении огромного богатства» и передаче 36 000 лир в Константинополь[3328].
Несмотря на многочисленные обвинения в грабежах и массовых убийствах, Кемал привел линию защиты, которая полностью отражала настроения того времени. На шестнадцатом судебном заседании 29 марта 1919 г. он обосновал свои действия тем, что «армяне всегда были внутренними врагами турецкого народа и мусульманской религии, а члены армянских политических партий были приверженцами сепаратизма». Следуя младотурецкой идеологии, он более не отрицал свои поступки, но объяснял их тем, что он всего лишь претворял в жизнь политику государства. В таком же духе выстроил стратегию защиты и адвокат майора Тевфика — Хами-бей. В первую очередь он объяснил конфискации армянского имущества заботой государства о том, чтобы депортированные армяне не страдали от нападений и грабежей по дороге. Но больше всего он акцентировал внимание на том, что армяне сами спровоцировали эти убийства своими вызывающими революционными действиями. Он также утверждал, что «армяне убили около миллиона мусульман, в то время как турки уничтожили всего двести тысяч [армян]». Газеты Стамбула не без участия иттихадистов подавали информацию примерно с таким же подтекстом.
3323
BNu/Fonds
3325
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Մ 350–351, свидетельское показание Муфтери Рифата из Йозгата от 1 декабря 1918 г. министру внутренних дел.
3327
Свидетельские показания Кристаки, сотрудника немецкой компании, на седьмом заседании судебного процесса в Йозгате, проведенном 18 февраля 1919 г.
3328
SHAT, Service Historique de la Marine, Service de Renseignements de la Marine, Turquie, 1BB7 231, doc. № 259, Constantinople, 7 février 1919, «rapport sur les atrocités de Yozgat, dresse par un fonctionnaire turc», 30 décembre 1918.