После окончания военных действий только Кемал Огуз понес ответственность за свои действия. Военный суд Стамбула приступил к рассмотрению его дела в декабре 1919 г. Он, в частности, был обвинен в «совершении серьезных злоупотреблений, связанных с обеспечением поставок»[3459]. На сессии суда, состоявшейся 3 февраля 1920 г., он отрицал «любую свою причастность к армянскому вопросу». Однако один из свидетелей, указав на значительное влияние, которое обвиняемый оказывал на государственных служащих, рассказал о том, как он вместе с исполняющим обязанности вали и командиром жандармерии принял несколько сотен фунтов золота от армянского населения в обмен на обещание не депортировать их, что не помешало ему, продолжат свидетель, депортировать всех армян из Чанкыры. Все они были убиты неподалеку от хана Туни[3460]. Огуз был признан виновным и приговорен к пяти годам каторжных работ однако ему было разрешено остаться в госпитале Гюмюшсу[3461].
Погромы и депортации в санджаке Болу
В 1914 г. численность армянского поселения в Болу едва достигала 1220 человек. Благодаря выгодному географическому положению города на основном пути через Малую Азию его жители вели прибыльную торговлю. В Дузче, городе, находящемся к северо-западу от Болу, армянское население составляло 392 человека; в Девереке, расположенном в пятидесяти километрах дальше на восток, насчитывалось 670 армян; армянская община приморского города Зонгулдак состояла из 512 членов, и, наконец, в Бартине проживало 420 армян[3462].
Уничтожение людей прикрывалось судебными процессами. В Болу была создана «следственная комиссия», возглавляемая неким Мехмедом Али-беем. Ее главным членом был начальник полиции Иззет-бей, именно он нес ответственность за обыски и аресты. Военный суд под председательством судьи Сопаки Мехмеда отвечал за вынесение приговоров обвиняемым, его деятельность находилась под контролем д-ра Ахмеда Мидхата, начальника полиции Константинополя, который был отправлен в Болу для руководства депортацией 24 сентября и уничтожением армянского населения санждака, ему также помогали в этом член общего районного совета Сурайя-эфенди, депутат парламента из Болу Хабиббе Ибрагим-бей (участвовавший в погромах г г. Адана в 1909 г.) и Тахир-бей, оба — лидеры эскадрона наемников, в рядах которого в частности, числились Нафиз Али, Сад Мехмед, Ростачи Нури и жандарм Канчарс Эмин[3463].
Один из выживших армян, удерживаемый в тюрьме Болу до конца судебного процесса 23 января 1916 г., сообщает, что некоторые из подсудимых были обвинены в участии в Армянском обществе взаимопомощи и приговорены к каторжным работам, остальные же были приговорены к смерти по столь же незначительным обвинениям. Он отмечает к примеру, расстрел Сирагана Папазяна уроженца Адабазара, и Алексана Арутюняна 28 сентября/11 октября 1915 г.; Степана Ахтзайна, Ншана Маркаряна, Мкртича Партевяна, Саркиса Лазяна, Гарегина Папеляна и Стефания (грека) 21 декабря/3 янвасря 1915 г.; отца Корюна из Адабазара, Саркиса Козайяна, Ованеса Козайяна, Назарета Ташджяна, Миграна Ташджяна, Карапета Хастзяна, Миграна Киремиджяна и других 28 декабря 1915 г./10 января 1916 г.; Петроса Генджяна, Погоса, Ованеса Мурадяна, Хачика Мартиросяна и Амбарцума Чеяна 21 марта/3 апреля 1916 г.; и 3/16 октября 1916 г. Сирагяна Стамболцяна, Армаша, Акопа Биджояна, Кангала, Искандера Туманяна и Карапета Зеняна[3464].
По другим сведениям, начальник полиции Иззет-бей сыграл ключевую роль в фабрикациях обвинений, подбрасывая «запрещенные предметы: оружие, бомбы и т. д., а также английские, французские и российские флаги» в дома армян. Предполагается также, что он созвал армянскую знать в префектуру, где все ее представители были арестованы и переданы наемникам[3465]. Возможно, именно начальство Иззета в Стамбуле требовало фабрикации ложных обвинений для оправдания приказа о депортации, исполнение которого было доверено Ахмеду Мидхату. Тот же источник утверждает, что понедельники были «праздничными днями для турок, потому что понедельники были днями повешений». На площади, где находилось правительство, была сооружена виселица, которая собирала вокруг себя «толпу, переполненную зловещей радостью». Многие армянские дети были «взяты на воспитание» турецкими семьями, а молодые армянские женщины «были заключены в гаремы»[3466].
3459
Procès de Cemal Oğuz, secrétaire-responsable à Çangırı: La Renaissance, La Renaissance, № 357, 27 janver 1920.
3460
Procès de Cemal Oğuz, secrétaire-responsable à Çangırı: La Renaissance, № 363, 4 fevner 1920.
3462
3463
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, ԺԳ 95-96-97-98, «List of responsibles in the vilayet of Kastamonu», Bolu, et Ի 212.
3464
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Թ 489, Les condamnations de Bolu. Свидетельство одного выжившего об Ахмед Мидхате, бывшем начальнике полиции Стамбула: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Գ 19, Թ 396, «List of responsibles in the vilayet of Angora», Թ 457–459, 432, dossier 70 (на французском языке).
3465
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Թ 491–492, Le role d’İzzet bey, chef de la police à Bolu.