С другой стороны, было бесспорно установлено, что немецкий посол Ганс фон Вайгенхайм, будучи единственным человеком, который, по словам армянского посла, «мог положить конец этим преступлениям», до самой своей смерти 24 октября 1915 г. почти не делал попыток помочь армянам, которых он считал «не чем иным, кроме как коварными вредителями»[3512]. Смерть этого влиятельного дипломата и назначение на смену ему графа Пола Вольф-Меттерниха, чьи взгляды, как говорили, следовали позиции высшего немецкого руководства менее жестко, придали патриарху решимости обратиться к новому послу. В своем письме Меттерниху от 23 ноября 1915 г. Егиаян в очередной раз призвал немцев заступиться за армян перед Блистательной Портой[3513]. Четыре или пять дней спустя д-р Мордтманн встретился с ним в Армянской Палате Галаты, чтобы передать ему просьбу посла получить более подробный отчет о положении армян. Два дня спустя патриарх передал в посольство первый документ, а затем следующий, озаглавленный «Уничтожение армянского населения в Турции»[3514]. Переписка Меттерниха с Берлином свидетельствует о том что немецкий посол быстро вник в армянский вопрос, встретился с некоторыми высокопоставленными младотурецкими лидерами и «серьезно обсудил уничтожение армян» с ними[3515]. Егиаян подтверждает, что в декабре 1915 г. немецкий и болгарский послы ходатайствовали перед османским правительством о««прекращении преступлений против армян». По его словам, информация, просочившаяся в западную прессу, поставила Германию в сложное положение. Немецкая социал-демократическая партия также опубликовала открытое обращение к правительству Германии вслед за статьей, появившейся газете «Volkszeitung» 11 января[3516].
К концу 1915 г. армянский патриарх, как никогда более изолированный, оставался последним законным представителем армян, все еще предпринимающим активные действия, даже несмотря на чрезвычайную ограниченность поля для своих действий
Имущество армян и сеть солидарности
По воспоминаниям Завена Егиаяна, уже в начале 1916 г. патриархат знал, что все армянские вклады, хранящиеся в османских государственных банках, будут конфискованы. 29 января политический советник принял решение немедленно перевести все средства, принадлежащие образовательным или гуманитарным учреждениям, таким как «Дпроцасер», «Азганвер», фондам «Заварян», «Огненк Сасунин» и др., на счета патриархата. Поэтому когда неделю спустя правительство направило в государственные банки запрос о состоянии счетов названных учреждений и ассоциаций, оно получило ответ, гласящий, что на счетах указанных организаций не хранится никаких средств. Опасаясь конфискации государственных облигаций и других активов, которые патриархат, приходские советы, гуманитарные организации патриархата и его священнослужители хранили в банках, Завен принял решение изъять все ценные бумаги и остальные активы и временно поместить их на хранение в американское посольство. «Образовательная ассоциация миациал» подверглась нескольким полицейским обыскам. Тогда патриарх предложил оставшимся ее членам распустить ассоциацию и передать все ее архивы в патриархат вместе с архивами ассоциации «Азганвер». Вскоре после этого Завен передал в американское посольство два полотна кисти Айвзовского вместе с архивами, содержащими планы реформ в армянских провинциях. Оставшаяся часть активов и архивов была передана, как пишет патриарх, на хранение в шведское посольство[3517].
После арестов 24 апреля и последующей депортации Варткеса из всех стамбульских дашнакских лидеров, все еще находившихся в Стамбуле, остались только Саркис Срентс, Шаварш Мисакян и Акоп Сируни, который успел скрыться и создать подпольный комитет. По свидетельствам патриархата они создали сеть солидарности, возглавляемую Ованесом Чеугиуряном, целью которой было предоставление финансовой помощи семьям депортированных партийных активистов, помогать людям, разыскиваемых полицией, бежать из города и освобождать армянских детей, удерживаемых в турецких домах. Однако переведя на имя патриархата все счета «Огненк Сасунин» или фонда «Заварян», Егиаян тем самым невольно лишил сеть главного источника средств. Когда представители комитета потребовали вернуть деньги на счет, патриарх оказался в сложнейшей ситуации: «Очевидно, — писал он — что любая попытка перевести такую сумму денег поставит патриархат в опаснейшую ситуацию; в действительности не представляется возможным провести подобную операцию втайне, мы со всех сторон окружены правительственными информаторами, не говоря о том, что некоторые из них являются сотрудниками администрации патриархата». После нескольких безрезультатных разговоров и грозного письма, отправленного комитетом, было решено, что патриархат будет направлять финансовую помощь непосредственно нуждающимся семьям на основании предварительно утвержденного списка, требуя расписки в получении[3518].
3515
Письмо Меттерниха канцлеру Гольвегу, Пера, 7 декабря 1915 г.: