Столица Османской империи, находясь в постоянных отношениях с Европой, была, несомненно, подвержена влиянию западного образа жизни, особенно среди состоятельных и интеллектуальных кругов. Представители этих кругов почти все владели французским языком, увлекались французской культурой, носили европейскую одежду и в целом, вели образ жизни «á la franca», выражаясь бессмертными словами известного юмориста Акопа Пароняна. Они были завсегдатаями модных ресторанов Босфора и проводили свои отпуска на Островах (армяне в частности, ездили на Проти, где размещалась летняя резиденция патриарха).
Являясь центром политической и интеллектуальной жизни армян Османской империи, а также местом самого большого городского скопления армянского населения, Константинополь оказывал значительное влияние на провинции, в том числе и на население, проживающее в районе Высокого плато. Когда позволяли обстоятельства, особенно после 1908 г., политические партии размещали здесь свои представительства и печатные органы. В таких обстоятельствах и появились первые размышления о будущем армян и их развитии[3532].
Наконец 2300 армян проживало в Картале, на северо-восточном побережье Мраморного моря. В основном они занимались виноделием, особенно в Малтепе и Картале[3533].
По свидетельствам одного хорошо осведомленного армянского источника, патриарх обратился к немецкому послу, затем к епископу Дольчи и, наконец, к американскому послу, с просьбой об их вмешательстве, когда примерно 15 мая Иттихад стал готовиться к депортации армян из столицы. Похоже, однако, что Хусейн Кахид, Кара Кемал и Энвер высказались против такого решения. По свидетельствам надежных источников, приводимых Агуни, Энвер даже выступил на собрании Совета министров, где, как говорят, описал разрушительные последствия такого рода действий на западные круги столицы[3534]. Писатель Ерванд Отян, избежавший облавы 24 апреля и находящийся на полулегальном положении, отмечает в своих записях, что в мае 1915 г. в Стамбуле власти объявили мобилизацию мужчин младшего поколения, а также мужчин, которые ранее были освобождены от призыва на основании уплаты выкупа. Эти стихийные уличные наборы были призваны пополнить ряды солдат, отправляемых на Дарданеллы, где в то время велись активные боевые действия[3535].
По словам Агуни, патриархат по различным каналам «узнавал в течение часа» обо всех решениях правительства, затрагивающих армян столицы. Он также отмечает, что великий визирь Саид Халим приложил немало усилий, чтобы свести патриарха с сенатором Зарехом Дилбером для того, чтобы тот предупредил его о том, что армяне Константинополя не будут депортированы[3536]. С определенной долей уверенности можно утверждать, что острые споры о судьбе армян Стамбула бушевали как в правительстве, так и в Центральном комитете юнионистов. Отнюдь не гуманистические соображения, а скорее опасения негативных последствий открытого преследования армян в самом Константинополе говорили в пользу решения позволить как минимум части армянского населения столицы остаться в городе. Стоит также отметить, что после принятия такого решения министр внутренних дел Талаат объявил, что «все армяне, которые посредством слова или действия будут уличены в намерении создания Армении и будут считаться опасными», должны быть депортированы. Другими словами, все активные представители армянского населения должны быть уничтожены. Власти внесли в списки подлежащих депортации всех армян, прибывших из провинций для работы в столице, прежде всего мужчин. Списки дополнялись квартал за кварталом и в июне начались депортации; они затронули прежде всего низшие слои армянской элиты: юриста Тирана Ерканяна, Акопа Арджруни, Саркиса Сюни[3537]. В отличие от знати, депортированной в конце апреля, эти представители были отправлены железной дорогой в Сирию, через Конью и Бозанти.
По свидетельствам армянских источников, к депортации уроженцев провинций, проживающих в столице, был причастен Исмаил Джанболат, член Центрального комитета юнионистов, глава Департамента государственной безопасности и губернатор столицы, он также отдавал приказы об уничтожении армян, интернированных в Чанкыры[3538]. Ключевую роль в этих операциях играли начальник полиции Константинополя Бедри-бей, один из организаторов депортаций в провинциях; помощник начальника полиции Мурад-бей[3539], глава Управления поселений и эмиграции [Iskân-ı Aşâyirîn ve Muhârim Müdîriyeti] Муфизад Шюкрю-бей, являвшийся также осенью 1915 г. представителем КЕП в провинциях Аданы и Алеппо, начальник стамбульских тюрем Ибрагим-бей[3540]. На низшем уровне активную роль в проведении депортаций и организации убийств представителей армянской знати играл начальник полиции округа Баязид в Константинополе Тевфик Хади, работавший в основном в полицейской администрации[3541].
3538
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 144, dossier sur ismail Canbolat и Դ 279–280, dossier 13/1 (на английском языке): черкесского происхождения, родился в Косово, выпускник Харбийе и депутат парламента от Константинополя.
3539
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ժ 60–62, списки осужденных, «секретно-конфиденциально».
3541
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 197, dossier 30/1, Dossiers of Turks Responsible for the Armenians Atrocities. По-видимому, Тевфик был армянским сиротой из Амасьи, похищенным после погромов 1895 г. и усыновленным турецкой семьей в столице.