Судебный процесс над виновниками насилия и «злоупотреблений» в казах Измит и Карамюрсель, который проходил с 15/28 января по 29 февраля/16 марта 1920 г., завершился приговором, вынесенным представителю КЕП в Измите Хоса Рифату, который на тот момент находился на острове Мальта и был приговорен заочно; Ибрагим-бею (приговоренному к пятнадцати годам заключения), арестованному 4 марта 1919 г. в Стамбуле, и еще нескольким менее значительным преступникам: имаму Салахеддину; Али и штурману Измаил-бею; мюдиру нахие Баджечик Али Шухури-бею (приговоренному к двум годам тюрьмы); Файку Чавушу (приговоренному к трем годам и двумстам дням заключения); Ахмеду Чавушу и Хасану-эфенди (приговоренным к четырем месяцам заключения и двадцати ударам розгами каждому). Свидетели, дававшие показания в суде, признали, что имам Салахеддин «не совершал преступлений против армян, однако он не посещал мечеть и употреблял алкоголь, не соблюдая пост»[3619]. Единственная важная информация, ставшая известной в ходе этого «судебного процесса», касалась глава округа Баджечик Али Шухури-бея, который, по словам нескольких свидетелей, нес ответственность за систематический раздел армянской собственности лицами, отвечавшими за организацию депортаций[3620].
Глава 15
Депортации и погромы в вилайете Бурса и мутесарифате Кютахья
На заре XX века армянское население вилайета Бурса составляло, согласно статистическим данным, собранным армянским патриархатом, 82 350 человек. До 1915 г. в городе Бурса, расположенном примерно в двадцати километрах от Мраморного моря у подножия горы Олимп, армянское население составляло 11 500 человек, которые в основном селились в районах Сетбаши и Эмир Султан. Городские армяне и греки составляли более одной трети населения города, которое также включало большое число мухаджиров, недавно прибывших с Балкан. Армянская колония Бурсы, основанная до XV века, значительно выросла в начале XVII века с прибытием эмигрантов, которые бежали от турецко-персидских войн.
В центре района Сетбаши процветающей армянской общине Бурсы принадлежала группа зданий, в том числе здания кафедрального собора, большого лицея и начальных школ. Основными видами экономической деятельности армян были изготовление шелковых тканей и гобеленов, огранка алмазов, а также производство изделий из золота. Их летние резиденции были расположены в пригороде Джекирге, известном своими горячими источниками и курортом. Также в окрестности города существовали две армянские деревни, Мулул и Серахкёй[3621].
По информации источника из французского военного ведомства, до войны в Бурсе функционировало сорок два станка по производству шелка, но в 1919 г. осталось только двенадцать станков ввиду «нехватки рабочей силы» и «обвала на 50 %»[3622] производства коконов шелкопряда. Это лаконичное наблюдение отражает глубокие изменения, которые Первая мировая война принесла в вилайет Бурса, где рано начались гонения против армян. К 15 апреля 1915 г. обыски уже проводились в домах местной элиты, учителя и видные деятели арестовывались под разными предлогами. К концу мая, после допроса начальником полиции вилайета Махмудом Джелаледдином и старшим судьей-следователем Мехмедом Али, около двухсот видных деятелей были отправлены в Орханели к югу от Бурсы возле Атраноса; остальные были отправлены в Бандырму для предания военно-полевому суду[3623]. По словам армянского свидетеля, местные судьи заявили: «Вы не сделали ничего плохого; однако, учитывая помехи, создаваемые вашим присутствием в Бурсе, вы будете депортированы в Атранос, где вы будете находиться в течение пятнадцати — двадцати дней». Приезд в Бурсу в начале июля юниониста Мехмедже-бея из Первого отдела Департамента государственной безопасности положил начало настоящему изгнанию армян из региона. Более того, прибытие Мехмедже, вероятно, было приурочено к приказу, направленному вали (правителю вилайета) Бурсы 5 июля 1915 г. о депортации армянского населения из азиатских областей вблизи Стамбула[3624]. В любом случае можно предположить, что иттихадистский делегат считал, что подготовительные действия, включая конфискацию оружия или систематические аресты мужского населения, не зашли достаточно далеко для того, чтобы оправдать стремление немедленно изгнать армян. В начале июля Мехмедже вызвал греческих и армянских прелатов города Бурса, Доротеоса и Паргева Даниеляна, а также некоторых видных деятелей, включая Микаэла Нештерияна, и приказал им сдать «оружие революционных комитетов» властям. Казалось бы, армяне подчинились, но не в той мере, которая могла быть достаточной для того, чтобы удовлетворить иттихадистского делегата, который продолжал арестовывать сотни людей. Их держали взаперти в здании, известном как Кирмизи Фенер, где методично подвергали пыткам[3625].
3619
La Renaissance, № 347, vendredi 16 janvier 1920 (première audience); La Renaissance, № 369, mercredi 11 février 1920; La Renaissance № 386, mardi 2 mars 1920 (verdict d’Ismit donné le 29 février); La Renaissance № 387, mercredi 3 mars 1920.
3622
SHAT, Service Historique de la Marine, Service de Renseignements de la Marine, Turquie, 1BB7 231, doc. № 574, Constantinople le 15 avril 1919, «Information sur la situation à Brousse à la date du 10 avril», подписано лейтенантом военно-морского флота Ролленом.
3623
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Թ 518, dossier № 24; BNu/Fonds
3624
T. С. Başbakanlik Arşivi, 22Sh 1333, 5 Temmuz [Juillet] 1915 г., IAMM, circulaire of Ali Münîf (nazir namina), [şf 54/315], doc. № 63.