22 июля Мехмедже-бей, сопровождаемый карателями из «Специальной организации», отправился в Орханели, где около четырехсот человек содержались под стражей. На следующий день началось их уничтожение. Ежедневно в группах по сорок человек их вывозили в ущелье Каранлик Дере, где каратели расстреливали их и сжигали тела. Среди жертв было много купцов: Андраник Ганиян, Оник Балтаян, Абраам Налбандян, Акоп Капуджян, Торос Пекмезян, Гарник Пекмезян, Степан и Левон Динджюйляны, Людвиг Лутфян, Минас Кеулеян, Грант Арабян, Азнив Филибелян, Оник Филибелян, Габриэль Мичиган, отец и сын Лапатяны, Сименет Петрос Шамамян. Среди расстрелянных были также государственные чиновники и члены свободных профессий, учителя и ремесленники: Минас Финдеклян (сотрудник Банка Оттоман), Арутюн Язеян, Арутюн и Арменак Луфтяны (провизоры), Мигран Луфтян (учитель начальных классов), Артине Узунян (юрист), Степан Гисян (секретарь), Микаэл Ганджян, Саркис Мичигян (студент), Бозанд Морукян (студент), Эдуард Беязян (чиновник из Департамента государственного долга), Гарник и Карапет Пачаджяны (мясники), Арам Камбурян (секретарь), Сарим Келеджян (кузнец), Карапет Эбе-оглу секретарь) и Григор Антонян (чиновник из Департамента государственного долга)[3626].
Примерно в то же время сто человек, интернированных в тюрьму военного суда в Бандырме, включая двадцать видных деятелей из Бурсы, которые находились под стражей с конца апреля, были приговорены к смерти или различным срокам тюремного заключения. Прелат Бурсы Паргев Даниелян и Сукиас Дюлгерян были приговорены к пяти годам тюремного заключения и затем депортированы в Дер-Зор, где они умерли от тифа несколько недель спустя. Что касается приговоренных к смерти, то они были доставлены обратно в Бурсу и повешены 24 октября 1915 г.[3627]. Среди повешенных были д-р Степан Меликсетян (врач), Парунаг Айемян (провизор), Симоник Сеферян (комиссионер), Мисак Мермерян (ювелир), Мисак Тер-Керовпян, Григор Беолюкян и четверо крестьян. Они были демонстративно повешены на мосту Сетбаши, у входа в старинный армянский квартал[3628].
Приказ о депортации, который был опубликован 14 августа 1915 г., дал армянам три дня на подготовку к отъезду. Разграбления армянских домов начались еще до депортации. Первая колонна покинула Бурсу и направилась в Эскишехир 17 августа. 1800 семей покинули город в течение трех дней, и сто пятьдесят домашних хозяйств протестантов и католиков были освобождены от депортации по приказам из Стамбула[3629]. Как и все конвои депортированных, конвои из Бурсы следовали по железной дороге до Коньи и Бозанти, затем пересекали Киликию и направлялись в Алеппо; самые несчастные были отправлены в Дер-Зор[3630]. По данным армянского источника, нескольким сотням депортированных удалось уйти в подполье в регионах Коньи и Кютахьи. Большинство выживших после войны мужчин из Бурсы были из их рядов[3631].
Австро-венгерский консул Л. Трано объявил о скорой депортации армян из вилайета и создании комитета, отвечающего за «оставленное имущество» еще до 16 августа[3632]. В другом сообщении для австро-венгерского посла в Стамбуле, направленном три дня спустя, консул Трано заявил, что около 9000 человек были депортированы через Биледжик и Конью, из них более 7000 человек были погружены в двухуровневые грузовые вагоны и около 1800 человек были отправлены пешком. Консул также отметил, что комитет, ответственный за «оставленное имущество», немедленно приступил к «конфискации мануфактур и другого имущества армян»[3633]. Что касается таких «конфискаций», в своей телеграмме от 31 августа в адрес министра Буриана австро-венгерский дипломат Иоганн фон Паллавичини указывал на основании информации, представленной консулом Трано 23 августа, что «армянское имущество было захвачено членами организации «Единение и прогресс» и некоторыми другими турецкими видными деятелями» из Бурсы[3634]. Кроме того, консул Трано подробно расписал методы, используемые членами комитета, ответственного за «оставленное имущество», чтобы заполучить имущество армян еще до депортации владельцев. Сначала армяне вызывались в кабинет генерального секретаря вилайета в конак. На столе в этом кабинете возвышался мешок с деньгами. Государственный чиновник требовал от вызванного человека подписать подготовленный документ, указывающий, что он добровольно уступает свое имущество турецкому покупателю, присутствующему в кабинете, который отсчитывал содержимое кошелька и передавал ему деньги. Когда «вынужденный продавец» выходил из кабинета, его перехватывал другой чиновник, который отнимал у него деньги и клал их обратно в мешок на столе в кабинете, и так происходило со всеми вызванными[3635]. Благодаря этому исключительному документу мы можем собрать некоторое представление о методах, используемых младотурками Бурсы; и представляется разумным предположить, что такая практика сочетания формализма и цинизма широко применялась для того, чтобы прибрать к рукам имущество наиболее крупных армянских бизнесменов. Скорее всего члены КЕП не случайно направляли Мумтаз-бея в Бурсу и другие места для создания «комитетов, ответственных за оставленное имущество» с помощью двух других партийных кадров, Абдурахман-бея и Реджеп-бея, которые также приехали из столицы[3636], а также с помощью депутатов парламента Мемдух-бея и Гамид Риза-бея[3637].
3626
Там же. С. 242; APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Թ 518, dossier № 24; BNu/Fonds
3629
Консул Соединенных Штатов Америки прибыл в Бурсу в то время, когда депортации только начинались; по-видимому, это побудило «турок» несколько «умерить свои действия и отказаться от идеи депортации арчинских протестантов и католиков»: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Թ dossier № 24; BNu/Fonds
3632
Österreichisches Staatsarchiv, HHStA РА XII 209, депеша № 441/Р консульского представителя в Бурсе Л. Трано от 16 августа 1915 г. в адрес посла в Константинополе Паллавичини. С. 333–334, с депешей № 69/P-D посла Паллавичини в адрес барона Буриана от 24 августа 1915 г.
3633
Ibid., депеша № 53/Р консульского представителя в Бурсе Л. Трано от 19 августа 1915 г. в адрес посла в Константинополе Паллавичини. С. 336–338, с депешей № 70/Р-В посла Паллавичини в адрес барона Буриана от 27 августа 1915 г.
3634
Ibid., депеша № 464/Р консульского представителя в Бурсе Л. Трано от 23 августа 1915 г. в адрес посла в Константинополе Паллавичини. С. 342–344, с депешей № 71/Р-В посла Паллавичини в адрес барона Буриана от 31 августа 1915 г.