Встревоженный размахом акции, Гюнтер просил о встрече с министром внутренних дел для того, чтобы убедить его, что систематическая депортация армян, работающих на железной дороге, может парализовать транспортные потоки. Этот аргумент, кажется убедил Талаата, который в своем письме от 25 сентября приказал местным властям приостановить депортацию персонала определенных категорий и ожидать, пока специальный комитет вынесет решение по этому вопросу. Винклер, однако, подозревал, что Талаат издал тайный приказ противоположного значения, поскольку отметил, что местные власти и комитеты партии иттихадистов продолжали депортировать семьи его сотрудников, которые не могли бросить своих близких[3757]. Специальный комитет подтвердил приказ о депортации на заседании, проведенном 17 октября; однако вместе с тем он предоставил отсрочки в зависимости от специальностей работников, чтобы Совет Багдадбана организовал обучение «турецкого» персонала на смену армянам[3758]. Учитывая военное значение Багдадбана, совета спросили у подполковника Бёттриха, руководителя правления железнодорожного транспорта османского Генерального штаба. Бёттрих не только высказал положительное мнение в отношении депортации, но и подписал документ, закрепив это официально. Гюнтер сообщил в Совет директоров «Дойче банка» и посольство Германии в Стамбуле, что управление совершило акт крайней безответственности, подписав документ, который вовлекает немцев в «гонения армян»[3759].
Кроме заботы о судьбе работников физического труда и конторских служащих, занятых на строительстве Аманосского участка железной дороги, Гюнтер, директор компании Анатолийской железной дороги, был также обеспокоен использованием средств компании для транспортировки депортированного армянского населения с запада. В августе 1915 г. он получил много сообщений от своих коллег о случаях вымогательства у депортированных армян, имевших место на железной дороге. В своем письме от 17 августа 1915 г. в адрес Артура фон Гвиннера, президента «Дойче банка», Гюнтер использует термин «звериная чудовищность» для описания «истребления армян в современной Турции»[3760]. Он также обращает внимание своего руководства на ответственность компании, невольно превратившейся в инструмент программы уничтожения армян, разработанной младотурками. Похоже, что Артур фон Гвиннер, однако, не представлял полного размаха преступлений, совершаемых в Турции, и их последствий для его предприятия. Поэтому 30 октября 1915 г. Гюнтер отправил фон Гвиннеру фотографию армян, вагонов, битком набитых армянами. При этом он так описывает изображение: «Прилагаю для Вас фотографию, показывающую, как Анатолийская железная дорога становится носителем культуры в Турции. Это наши так называемые вагоны для овец, в которых, к примеру, 800 человек перевозят в 10 вагонах». Это письмо возымело эффект. Гюнтер получил от «Дойче банка» финансовую помощь для депортированных армян, сопровождаемую рекомендациями проводить гуманитарные акции таким образом, чтобы не создать впечатление враждебности «Дойче банка» по отношению к «правительству союзника»[3761].