Казалось, что начиная с апреля 1909 г. убийства в Киликии, уносившие особенно много жизней в Адане, никогда не утихнут, а напряженная ситуация в прибрежном регионе, не защищенном от вмешательства военно-морского флота Франции и Великобритании, никогда не ослабеет. Местные лидеры младотурок во главе с Исмаилом Сафой [Озлером], чье участие в злодеяниях 1909 г. мы уже обсуждали[3860], по-прежнему проводили политику невмешательства. Еще до вступления в войну Османской империи, Сафа на совещании 10 сентября 1914 г. задал ход событий того времени. Сафа, президент профсоюза Аданы, был активным сторонником односторонней отмены капитуляции (официально отмена произошла 1 октября) и «национализации» экономик[3861]. Другими словами, Сафа выступал за уничтожение среднего предпринимательского класса, т. е. основных партнеров европейских предприятий, действующих в Киликии. Этот социальный слой состоял в основном из греков и армян, которые жаловались на экономический кризис, порожденный войной, в которой они винили немцев. Возможно, именно по экономическим причинам их критика не осталась незамеченной. По словам немецкого консула в Адане, немецкий служащий посчитал такой поступок «государственной изменой», которая требовала наказания[3862]. В это время дипломаты в отличие от военных имели другое мнение. Эта ситуация еще раз показывает какими подозрительными греки и армяне выглядел в глазах Османской империи и ее союзников.
Свидетельство американского жителя г. Аданы позволяет нам понять причины горечи греческих и армянских бизнесменов. Докладчица отметила, что мобилизация и поборы стали настоящей катастрофой для них, в частности, «армянские магазины грабились, некоторые лица по желанию не совершали оплату»[3863]. Не принимая во внимание «дело Дёртьёла», частые публичные казни осужденных армян, последствия событий в Зейтуне, нарушившие покой некоторых армян Аданы, необходимо отметить, что конкретные меры не предпринимались в их отношении до конца апреля. Первым предвестником будущих гонений стал арест четырехсот представителей элиты Аданы, в основном учителей и предпринимателей, таких как Самуэль Аветисян, Есайи Безидигян, Карапет Джхлян, Мигран Бойаджян и братья Петросян. Уильям Чемберс, который работал в Турции на протяжении тридцати семи лет, отметил, что арестованы были одни из самых выдающихся людей, которые остались в живых после массовых убийств 1909 г. и находились под пристальным контролем властей[3864]. В противовес тому, что происходило в других регионах, этих людей освободили после недели заключения[3865]. Правитель вилайета Исмаил Хакки-бей, албанец, с репутацией человека умеренных политических взглядов[3866], возможно, знал, что необходимо предпринять; Джемал-паша, главнокомандующий 4-й армией, также вовлеченный в дело с большой долей вероятности, сам в течение года после погромов 1909 г. был правителем вилайета, поддерживал отношения с несколькими известными армянскими семьями. Также есть причины полагать, что вилайет получал поддержку Джемала, что было ему необходимо для удержания власти и противостояния давлению местного профсоюза. Можно отметить, что Хакки не всегда стремился выполнять приказы, которые он получал из столицы. Несмотря на то что он организовал депортацию более четырехсот тысяч «армян-нерезидентов» в Бозанти в мае 1915 г., он успешно вернул их назад спустя несколько недель[3867]. Свое расположение он также доказал поступком, когда в начале мая он депортировал тридцать богатейших семей Аданы, большинство которых вернулись через три недели, но здесь скорее всего не обошлось без вмешательства американского посла в Константинополе[3868]. Еще одним свидетельством великодушного отношения Хакки к армянам стал случай, произошедший в конце апреля 1915 г., когда военный суд Стамбула прислал Хакки депешу с требованием срочно отправить в столицу примаса Аданы, архиепископа Хачатура Арсланяна. В ответ на это Хакки проинструктировал врача, проводящего осмотр, выдать справку о том, что прелат физически неспособен совершить поездку в Стамбул[3869].
Первый конвой депортированных из Аданы состоял более чем из четырех тысяч армян, которые покинули город 20 мая под присмотром полиции, при себе депортированным разрешили иметь деньги, полученные от продажи движимого имущества[3870]. Немецкий консул, д-р Ойген Бюге, 18 мая проинформировал телеграммой Вангенхейма о том, что депортации начали проводиться по всей провинции, что тюрьмы заполнены, а смертные приговоры исполняются ежедневно[3871]. В свою очередь, министр внутренних дел прислал запрос местным властям о том, насколько продвинулись их планы по депортации. В частности, он хотел получить информацию о населенных пунктах, чьих жителей уже депортировали, узнать точное количество депортированных[3872]. По словам главного секретаря армянского архиепископа Аданы, патриарх армянской церкви Киликии Сааг Хабаян позвал на совещания 23 мая — 5 июня епархиального консула, служащих Османского банка и Табачной государственной монополии. Во время совещания он высказал предположение о том, что депортация армян вилайета ему кажется неизбежной, что армянским предпринимателям следовало бы трансформировать свои акции в наличные деньги. Он также добавил, что решил переехать в Алеппо, чтобы помочь организовать программу помощи для депортируемых, проезжающих через город[3873]. Арест восемнадцати известных людей Аданы, произошедший сразу после совещания, начавшиеся депортации в остальных частях вилайета побудили армянских жителей Аданы отправить главного секретаря архиепископа Керовпэ Папазяна встретиться с патриархом и попросить его вступиться за армян вместе с главнокомандующим 4-й армией Джемалом-пашой[3874]. С помощью заместителя члена парламента Артина/Арутюна Бошгюезеняна Сааг I написал письмо Ахмеду Джемалу. В начале июня Папазян смог встретиться с Джемалом в Алейе (Ливан) и передать ему сообщение патриарха. В свою очередь, Джемал незамедлительно отправил телеграмму правителю вилайета Аданы и военному главнокомандующему региона, он приказал не депортировать некоторых армян «без уведомления»[3875]. Согласно информации, предоставленной американским консулом Эдвардом Натаном, приблизительно 28 мая депортации из Аданы были временно прекращены. Натан даже объявил о возвращении известных семей, которые были высланы тремя неделями ранее. Их вернули, несмотря на противостояние влиятельных членов профсоюза Аданы. Натан намекнул, что адвокаты и оппоненты долго спорили по этому вопросу[3876]. Американские исследователи впоследствии подтвердили, что Исмаил Хакки-бей и начальник полиции Джемал-бей враждебно относились к депортациям и конфликтовали с членами иттихадистского клуба, возглавляемого Сафой[3877]. Правитель вилайета, по-видимому имел достаточную власть, чтобы противостоять давлению местного профсоюза. Он также имел дополнительное преимущество в том, что КЕП не имел секретаря в Адане. Возможно, также, что вмешательство Джемала-паши упростило его задачу.
3862
Доклад от 14 декабря 1914 г. с письмом Бюге Вайгенхайму от 2 февраля 1915 г.; письмо генерала Сандерса Вайгенхайму от 8 февраля 1915 г.:
3864
Доклад Уильяма Н. Чемберса, британского миссионера, который работал в Адане в Американском совете Турции на протяжении 37 лет, 3 декабря 1915 г.:
3868
Дневник мисс Г. Е. Уаллис, doc. cit.:
3870
Свидетельство Арриета Дж. Фишера, миссионера в Адане, составленное 13 апреля 1917 г., Уитон, Иллинойс):
3872
Телеграмма Али Мюнифа в вилайет Аданы, 25 мая 1915 г.: BOA. DX. şfr, nr. 53/113,//Osmanli Belgelerinde Ermeniler (1915–1920), Armenians in Ottoman Documents (1915–1920), doc. nº 21. P. 38.
3873
3874
Там же. С. 343–344, неопубликованные мемуары главного секретаря Керовпэ Папазяна, ff. 210–211.
3876
Письмо Натана Генри Моргентау, 28 мая 1915 г.: