С мая по октябрь 1915 г. Урфа превратилась в транзитный центр для колонн депортируемых. В этот период город пережил несколько тревожных событий: 27 мая полиция начала проводить систематические обыски домов в армянских кварталах. По официальной версии, они искали оружие и доказательства возможного тайного сговора[4029]. Эти первоначальные меры, во всех отношениях похожие на те, что мы наблюдали везде, кажется, были вызваны назначением нового мутесарифа Али Хайдара, младотурка[4030], который, возможно, получил приказ ускорить эти операции. Мутесариф и начальник полиции Шакир-бей, который также приходился зятем депутату парламента Махмуду Недиму, приказали Ебрайиму Джерназяну, который в то время был главой сирийских протестантов, перевести документы, конфискованные у армян, с армянского, французского и английского языков на турецкий. Ибрагим Фазил, в то время заведующий школами, который наряду с сирийским владел и английским языком, получил приказ работать на недавно созданный военный комитет[4031]. По словам Джерназяна, власти пытались найти доказательства участия армян в заговоре против государства, но документы, переданные ему, не представляли собой никакого интереса[4032]. После этой первой серьезной оскорбительной атаки, совершенной властями, в архиепископстве состоялось несколько собраний армянских лидеров под руководством предстоятеля Артавазда Календеряна. Была собрана большая сумма денег и отдана предстоятелю, чтобы в случае необходимости он мог подкупить правительственных чиновников. Это был способ, которым знать собиралась воспользоваться, чтобы отразить возможную угрозу[4033]. Они вступили в жаркий спор с Мкртичем Еотнехперяном, разыскиваемым властями, который пытался убедить их поднять восстание, если аресты не прекратятся. Однако большинство присутствующих знатных лиц, а также представителей политических партий отказались рассматривать этот вариант. Мкртич, его брат Саркис и Аруш Расткеленяны занялись подготовкой восстания[4034]. По словам Джерназяна, на следующий день в суд пришел письменный приказ о проведении второй волны арестов. Это было через неделю после того, как он вступил в должность переводчика, а именно 3 июня. Мишенями стали армянские политические лидеры. Джерназян предупредил об этом Андраника Ферида Бозаджяна, местного лидера АРФ и директора армянских школ, и предложил ему немедленно покинуть город. Но Бозаджян сказал, что опасность ему не грозит, так как городские младотурки являются его друзьями[4035]. Утром 4 июня полиция окружила монастырь Святого Саркиса, расположенный у входа в город, где проживали Бозаджян и Гаспар Ршдигян, учитель дашнака. Полицейские арестовали этих двух мужчин и забрали архивные документы. Начальник полиции Шакир-бей вручил Джерназяну записную книжку Бозаджяна и приказал ему перевести ее. По признанию самого священнослужителя, этот документ «содержал все, что было нужно турецкому правительству», а именно: список всех местных членов АРФ, а также наброски плана обороны армянского квартала, который был составлен после погромов в Киликии в 1909 г.[4036] Это открытие бросило переводчика в «холодный пот». В тот же вечер он отправился к армянскому предстоятелю Артавазду Календеряну, чтобы предложить тому подкупить Шакира-бея или сжечь комнату, в которой хранилась эта записная книжка. Они выбрали первый вариант. Оба деятеля отправились к Шакиру и Ибрагиму Фазилю, которые приняли их предложение[4037].
4036
Ibid. Дата была определена на основании указания, представленного свидетелем, который показал, что приказ о депортации был выпущен «через неделю» после того, как он приступил к работе в новой должности.