21 ноября 1918 года при Департаменте государственной безопасности указом султана была учреждена комиссия по расследованию действий правительства, так называемая «Комиссия Мажара»[13]. В течение следующего месяца стали возникать военно-полевые суды (трибуналы), призванные судить преступников среди младотурок. Началось предварительное следствие в отношении большого числа подозреваемых. С момента своего создания Комиссия Мажара стала собирать доказательства и свидетельские показания, сосредоточив свое внимание на деятельности тех государственных чиновников, которые лично участвовали в преступлениях против армянского населения. Комиссия была наделена значительными полномочиями: она могла подавать в суд, искать и изымать документы, задерживать и арестовывать подозреваемых силами Департамента уголовного преследования и других государственных органов. В самом начале работы комиссии Хасан Мажар направил официальный циркуляр всем префектам и субпрефектам провинций, потребовав от них представить оригиналы или заверенные копии всех приказов, полученных местными властями в связи с депортацией и уничтожением армян. Кроме того, комиссия приступила к опросу свидетелей под присягой. Менее чем за три месяца она собрала 130 томов материалов, которые регулярно направлялись в военно-полевые суды. В этих томах содержалось множество официальных и полуофициальных документов, из которых только немногие публиковались в правовом приложении к Официальному вестнику («Takvim-ı Vakayi»), Многие другие появлялись в то время в прессе Стамбула, которая выходила на османском турецком (официальный язык Османской империи. — Прим. пер.), армянском и французском языках.
В качестве истцов, интересы которых представлял Армянский константинопольский патриархат, армяне получили доступ к указанным томам уголовных дел и право делать копии или снимать на фотопленку оригиналы или заверенные копии документов. Хотя суды и назывались «чрезвычайными военно-полевыми», на самом деле они были смешанными — состояли из военных и гражданских судей. По крайней мере, так было до 24 марта 1919 года[14]. Несмотря на то что у Патриархата и его адвокатов доступ к материалам, собранным прокуратурой, был только краткосрочным — с 5 февраля по 23 марта, — информационное бюро смогло собрать довольно фундаментальный массив официальных документов, которые были дополнены материалами из других источников и показаниями свидетелей, которые потоком шли в информационное бюро Патриархата.
В ноябре 1922 года, под угрозой надвигающегося вторжения кемалистских сил в столицу, Патриарх Завен сумел отправить двадцать четыре дорожных саквояжа с этими материалами армянскому архиепископу в Европе Крикорису Балакяну, который тогда находился в Манчестере. Когда в 1927 году он был избран епископом Марселя, он взял документы с собой, а затем, по прямой просьбе Патриарха в отставке, который хотел использовать их при написании своих мемуаров, материалы были отправлены в начале 1938 года Патриарху Иерусалимскому Торгому Кушагяну. К тому времени Завен Тер-Егиаян был уже на пенсии, жил в Багдаде[15].
Часть I
Младотурки и армяне — вместе в оппозиции (1895–1912 годы)
Глава 1
Абдул-Гамид и османская оппозиция
13
Об образовании Комиссии по расследованию см.
14
Тем не менее 5 марта 1919 года Совет Министров рассмотрел доклад, подготовленный Сами-беем, в котором предлагалось распустить все провинциальные военно-полевые суды и решать все вопросы, касающиеся массовых убийств и депортаций, исключительно военным (а не смешанным) судом в Константинополе (La Renaissance, № 82, 7 марта 1919).
15