В своих мемуарах Ебрайим Джерназян пишет о том, что в то время он надеялся, что «армяне Урфы наконец поймут, что политика умиротворения и уступчивости приведет только к усилению гнета и постепенному уничтожению лидеров и молодежи» [4061]. На самом деле по мере появления новых фактов даже самые осторожные убедились в том, что «все надежды на выживание были потеряны. Выбор лежал между унизительным изгнанием и убийством или благородной смертью посредством активного сопротивления»[4062].
19 августа Мкртича Еотнехперяна и его правую руку Арутюна Расткеленяна, которые занимались организацией обороны армянских кварталов, понесших потери в связи с арестом большинства мужчин, обнаружили и окружили в одном из домов в Урфе. Атака, предпринятая Черкезом Ахмедом и начальником тюрьмы Урфы Бакиром Чавушем против этих двух мужчин, объявленных вне закона, ознаменовала собой начало боевых действий. Обоим борцам армянского сопротивления удалось скрыться из виду, после того как они убили охрану и заставили Черкеза Ахмеда и его головорезов сбежать[4063]. По утверждению Франца Экхарта, на следующий день чете, которые наводнили Урфу, убили несколько сотен армян[4064]. Д-р Дж. Ванс, покинувший американский госпиталь для того, чтобы добраться до города, увидел множество трупов армян на улицах, а также заметил, что первые колонны депортируемых в Мардин уже отправились в путь[4065]. Американский консул Джексон получил такую же информацию от Франсиса Лесли, своего вице-консула в Урфе, которая не заметила никакого сопротивления со стороны армян[4066].
Вопреки ожиданиям тогда, когда ситуация способствовала систематическим депортациям или поднятию восстания в армянских кварталах, казалось, что приказ из Стамбула положил конец всем этим начинаниям. По словам Джерназяна, этот приказ был вызван «серьезными нуждами» армии, которую могли удовлетворить только армянские ремесленники[4067]. Однако мы не знаем, чьи «серьезные нужды» это были: командующего 4-й армией Джемаля или 3-й армии, которой командовал Мустафа Камил. 29 сентября в армянском квартале зазвонили церковные колокола: после погромов, произошедших в декабре 1895 г., их запретили использовать, что объясняло, почему армяне выбрали именно этот символичный сигнал для объявления о начале восстания в Урфе. Восстание длилось двадцать пять дней. За несколько недель до этого Мкртич Еотнехперян реорганизовал оборону армянских кварталов и произвел перегруппировку своих людей, оружия и боеприпасов во многом благодаря девушкам и женщинам, которые переносили оружие под чадрой[4068]. Спустя месяцы подготовки, направленной на обезглавливание армянского сообщества Урфы, власти были удивлены, когда встретили сопротивление. Воинская повинность, ликвидация верхушки власти, убийство рабочих-солдат и первые депортации оставили город практически без мужчин. В Урфе осталось лишь несколько сотен мужчин, способных сражаться[4069]. Удивили девушки и женщины, которые принимали непосредственное участие в боевых действиях, не говоря уже об их роли в организации поставок боеприпасов для самообороны. Эта «последняя битва отчаяния»[4070], как ее назвала Карен Еппе, заставила каждого собраться с силами, чтобы бороться до самого конца: сопротивляться до тех пор, пока не падет последний боец.
4063
4064
Доклад Элвесты Т. Лесли, помощницы американского вице-консула в Урфе 11 апреля 1918 г.:
4065
Интервью с миссис Дж. Ванс Янг в «Egyptian Gazette», 11 октября 1915 г.:
4066
Письмо Джексона Моргентау, 25 августа 1915 г.:
4068