Свидетели — дипломаты и депортируемые, упоминают двух «Севкийят мюдюрю» (руководителей депортаций) в Алеппо: Ахмеда Ейюба Сабри, которого отправили в Стамбул в июне 1915 г.[4120], и Абдуллахада Нури. Однако при том, что первый носил тот же титул, что и второй, складывается ощущение, что в его распоряжении не было материально-технической базы, соответствующей званию, с которой можно было выполнить задачу; существуют признаки того, что эта материально-техническая база была создана только после того как Нури был назначен главой Субдиректората по работе с депортируемыми осенью 1915 г. Нури, который был братом государственного секретаря Министерства юстиции, депутата парламента младотурок Юсуфа Кемаля[4121], рассказал каймакаму Килиса, принимая на себя свои обязанности, что у него была «связь с Талаат-беем» и что он получал «приказы о ликвидации лично от Талаата»[4122]. Депутат с широкими полномочиями Аветис Накашян[4123], выдвигая обвинения против Нури в июле 1920 г., подчеркнул, что этот человек, «задачей которого была отправка всех армян в пустыни Мескене и Дер-эз-Зор», совершил «умышленное преступление», отправив их туда, прекрасно зная, что их там ждет[4124]. В письме от 31 ноября 1915 г. посол Австрии сообщил о том, что ему рассказал «Нури-бей, бывший генеральный секретарь Махсуса»: «В Алеппо создан всеобщий директорат по эмиграции; его задача состоит в организации отправки всех армян в Месопотамию… Это следует из бесповоротного решения комитета «Единение и прогресс». После того как мы закончим с армянами, мы приступим к массовому изгнанию греков»[4125]. Это определенно подтверждает прямую роль Центрального комитета и «Тешкилят-и Махсуса», откуда и был Нури, в организации концентрационных лагерей. Кроме того, если изучить то, как функционировали эти лагеря в Бабе, Мунбудже, Рас-эль-Айне, Дер-эз-Зоре и так далее, выяснится, что отряды «Специальной организации» были напрямую вовлечены в ликвидацию депортируемых; это показывает, что деятельность «Специальной организации» и Субдиректората по работе с депортируемыми была преплетена. Также можно заметить переплетение функций в случае с полковником Хусейном Авни, начальником жандармерии вилайета, и председательствующим судьей военного суда Аданы, который также являлся главным координатором депортаций в северных регионах вилайета и командиром отрядов бандитов.
Другими словами, только после приезда Муфти-заде Шюкрю в Алеппо там был образован настоящий субдиректорат «Севкийята». В этом субдиректорате Ейюб Сабри был помощником Нури, как нам дал понять консул Германии Рёсслер[4126]. Разумно предположить, что Нури имел некоторое отношение к тому факту, что вали Джелаль-бей и после него Бекир Сами были переведены в другое место, пусть даже и очевидно, что сам Мехмед Талаат определил своего шурина, бывшего вали Битлиса, Мустафу Абдулхалика в Алеппо. Абдулхалик вступил в должность 17 октября 1915 г.[4127]. Эта дата ориентировочно совпадает с назначением Нури главой «Севкийята»[4128].
4120
4121
Мы рассмотрели роль, которую играл Кемаль в мае 1909 г. в качестве члена парламентской комиссии по расследованиям после расправ в Киликии. Именно Кемаль от имени правительства защищал закон, разрешающий «Специальной организации» вербовать преступников, перед Сенатом на его заседании 12/25 сентября 1916 г. (два года спустя!):
4122
Заявление Ихсан-бея, главы кабинета Министерства внутренних дел и бывшего помощника префекта Килиса на первом заседании суда над иттихадистами 27 апреля 1919 г.: «Takvim-ı Vakayi», № 3540, 5 mai 1919. P. 5.
4124
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Կ 104–105. Mémorandum to the British Intelligence, colonel Ballard, à Galata, du Dr A. Nakachian, daté de juillet 1920.
4126
4127
FO 371/6501, War Criminals, file of the prisoner Mustafa Abdulhalik:
4128
Дж. Хероян, который был определен в лагерь Рас-эль-Айн в конце октября 1915 г., представил верительные грамоты, подписанные Нури, «главой Директората по работе с депортируемыми»: см.: