Только в начале ноября 1915 г. власти закрыли депортируемым доступ в Алеппо, запретив им также отправляться по железной дороге на юг, в направлении Гамы и Хаврана. С этого момента их стали систематически отправлять, пешком или на поездах, либо «по маршруту движения Багдадской железной дороги» в направлении Рас-эль-Айна, либо по «течению Евфрата» в направлении Дер-эз-Зора[4186]. Эти радикальные меры, вероятно, не могли не быть связаны с одновременным приездом, двумя неделями ранее, нового вали, Мустафы Абдулхалика, и Абдуллахада Нури, который теперь возглавлял усилившийся Субдиректорат по работе с депортируемыми. С этого момента мы уже имеем дело не просто с представителем стамбульского отделения ИАММ, как во внутренних провинциях, хоть он даже и имел звание «Севкийят мюдюрю», а с настоящим административным аппаратом, который продолжил создание сети концентрационных лагерей вдоль Евфрата. Не дать депортируемым отправиться дорогами, ведущими на юг, которые считались менее смертоносными, потому что вдоль них не было вереницы концентрационных лагерей, и заменить эти дороги маршрутами следования Багдадской железной дороги и течения Евфрата — таковы были меры, единственной целью которых было более эффективное уничтожение депортируемых. Более того, в депеше своему посольству от 8 ноября 1915 г. вице-консул Германии в Александретте, Хоффман, передал замечания недавно назначенного помощника Абдуллахада Нури, Ахмеда Ейюба Сабри, которые не оставили сомнений относительно политики, которую избрало правительство: «Вы по-прежнему не понимаете, чего мы хотим; мы хотим стереть “армянскую” расу», — сказал Нури[4187].
Несмотря на надежды, которые Алеппо вселял в депортируемых, желавших избежать отправки в лагеря на востоке и юго-востоке, этот город был труднодостижим. Город кишел полицейскими и тайными агентами, которые держали руку на пульсе благодаря широкой сети информаторов, включая армян, таких как Аршавир Саакян. Однако если кому-то удавалось попасть в город, всегда можно было найти убежище. На практике присутствие тысяч армян, живущих тайно, охотно принималось, так как это предоставило множеству должностных лиц, полицейских и даже военным неожиданный источник доходов. Постепенно сложилось то что можно назвать правилами игры, и очень редко случалось так, что кто-то, кому удавалось сохранить деньги или ценности, не мог найти общего языка с властями. Во всяком случае, такая ситуация существовала, пока не вступили в должности Абдулхалик и Нури в октябре 1915 г. Однако их прихода оказалось недостаточно для того, чтобы положить конец корыстной благожелательности местных властей. Им пришлось вступить в не менее чем десятимесячную борьбу, чтобы остановить поток депортируемых, которым удалось спрятаться в Алеппо.