Другой серьезной проблемой было катастрофическое положение тысяч сирот, скопившихся в Алеппо, где они были оставлены на волю судьбы. Эти дети скитались по улицам, голодные и больные. Некоторых брали местные семьи, но большинству приходилось обходиться без какой-либо помощи. Один из них, Андраник Дзаругян, позднее писал, что для того, чтобы добыть еду, они собирались в банды и грабили магазины города, иногда ценой собственных жизней[4204]. Самой важной в этом вопросе инициативой, принятой в Алеппо, было, вне всякого сомнения, создание преподобным Агароном Шираджяном приюта 31 июля 1915 г. Тот факт, что такого рода учреждение может быть создано в период, когда власти воплощали в жизнь свой план по уничтожению армян, может показаться парадоксальным. Однако приют был открыт в то время, когда потоки депортируемых прибывали в Алеппо, и до назначения Абдулхалика на пост вали; что более важно, инициативу поддержали немецкий и американский консулы, а также немецко-швейцарская миссия. Так как именно они ходатайствовали перед Джемалем-пашой о создании этого учреждения[4205]. Но оно было создано, прежде всего, благодаря смелости и решительности Шираджяна. Депортированный из Марата, нашедший убежище в Алеппо, он, не теряя времени, организовал гуманитарную деятельность, собирая брошенных детей, как правило, больных или умирающих, в доме, расположенном рядом с консульством Германии в окрестностях Акабы, который был ему бесплатно предоставлен швейцарским бизнесменом, работавшим в Алеппо, Эмилем Золлингером[4206]. Каждый день дети, страдающие от холеры, сыпного тифа, трахомы или дизентерии, от которых часто оставались кожа и кости, поступали в приют, куда Шираджян принимал их всех без исключения, а д-р Шмавонян лечил их, пока его не арестовали. Этот импровизированный приют на самом деле представлял собой скромное здание с соломенной крышей, которое служило спальным помещением. Хотя дети часто здесь умирали, приют, тем не менее, оказывал значительную помощь. В течение последующих месяцев Шираджян расширил свое учреждение, сняв еще два дома, главным образом благодаря д-ру Асатуру Алтуняну, армянскому аристократу, который, как известно, был в дружеских отношениях с Джемалем. Алтунян, будучи начальником авторитетного госпиталя, в котором лечились некоторые высокопоставленные лица Османской империи, имел многочисленные связи, которые он мог использовать на протяжении всей войны, чтобы защитить приют Шираджяна. Вышестоящие чиновники Османской империи предпринимали многочисленные попытки закрыть приют, а самого Шираджяна неоднократно сажали в тюрьму и угрожали депортацией. Как-то раз представители местного правительства побывали в некоторых из этих зданий и забрали восемьдесят сирот, которых затем отправили в пустыню[4207]. Каждый раз, однако, Алтунян и консул Германии ходатайствовали перед Джемалем, и им удавалось спасти приют и его директора[4208].
Кроме того, на протяжении всей войны дочь Алтуняна, Нора, оказывала священнику квалифицированную помощь в управлении приютом, проводя кампании по сбору средств среди армянского сообщества[4209]. Когда количество детей в учреждении увеличилось до такой степени, что этой помощи стало не хватать для их содержания, девушка обратилась напрямую к Джемалю, который после этого приказал армии обеспечить приют едой и необходимыми ресурсами. Но самый важный шаг в истории приюта был сделан, несомненно, когда Джемаль подписал декрет, приказывающий местным властям перестать вмешиваться в его деятельность[4210]. Конечно, было невозможно себе представить, что такое благотворительное учреждение смогло выжить на территории Османской империи без активной помощи немцев и американцев Алеппо. Золлингер, который хоть и был гражданином Швейцарии, но служил консулом Германии в Алеппо, играл важную роль посредника между американцами, немцами и швейцарцами, с одной стороны, и Шираджяном — с другой, обеспечивая возможность перевода в приют значительных сумм денег[4211]. В конце войны количество сирот в учреждении достигло тысячи пятисот[4212]. Во всей этой ситуации есть один показательный момент: все попытки Шираджяна ввести в приюте обучение на армянском языке были строго пресечены властями. Их недобровольная толерантность, очевидно, имела свои границы.
4207
4209
«Армянский сиротский приют в Алеппо», «Джанасер», № 19, 1 октября 1964 г. С. 414 (на арм. яз.).
4212
Archives centrales de l’ugab/Le Caire, C 6, «Rapport sur l’orphelinat arménien (du 31 juillet 1915 au 30 septembre 1919). Составленный пастором Агароном Ширакяном, Алеппо, 30 ноября 1919 г.