Где-то в десяти километрах далее на юг, возле железнодорожной станции Арабпунар, был открыт еще один транзитный лагерь, рядом с небольшим озером[4246]. Примерно 25 сентября 1915 г. пятнадцать тысяч депортируемых, большинство из вилайета Сивас, находились здесь в сомнительных условиях, если не сказать больше. Вскоре после этого вспыхнула эпидемия, уносившая от ста двадцати до ста семидесяти жизней ежедневно Капигян утверждает, что за шесть недель здесь умерло четыре тысячи человек. К середине ноября лагерь опустел. Часть его обитателей отправили в Рас-эль-Айн, Дер-эз-Зор или Мосул другим удалось на некоторое время скрыться в Суруке и окрестных деревнях[4247].
Расположенный к востоку от Урфы и к югу от Диарбекира, в безлюдном месте недалеко от внешних границ Сирии и Месопотамии, Рас-эль-Айн был до того, как до него дошла Багдадская железная дорога, обычным местом, где находилось около двадцати хозяйств чеченцев, которых сюда поселили османские султаны после Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. В 1914 г. это был просто малый центр казы; на следующий же год он стал одним из главных концентрационных лагерей для депортируемых армян. Будучи уединенным местом, далеким от любопытных глаз, деревня постепенно превратилась в огромный центр «переселения» в конце лета и осенью 1915 г. В начале, однако, бесконечные колонны из армянских провинций проходили через него; их маршруты сходились возле Урфы и Рас-эль-Айна Первые депортируемые прибыли сюда в середине июля; это были уроженцы Харпута, Эрзурума и Битлиса[4248]. Примерно в то же самое время американский консул в Багдаде, Чарльз П. Бриссел, отметил в своем рапорте, что вали Багдада, когда он еще был префектом санджака Мардин, «начал преследовать армян в Мардине и его окрестностях и отправлять их в Рас-эль-Айн. В Багдаде прошло сообщение о том, что армяне, отправленные в Рас-эль-Айн, были убиты через некоторое время после прибытия туда или по пути»[4249]. Впоследствии многие другие колонны из Урфы, где пересекались первый и второй депортационные маршруты, прибыли в Рас-эль-Айн. Однако об операциях, проведенных в этом регионе, у нас меньше информации, чем об операциях в западных лагерях, поскольку дипломаты, которые размещались ближе всего к Рас-эль-Айну, консул Германии Гольштейн и американский консул Бриссел, жили в Мосуле и Багдаде, соответственно более чем в 300 и 500 километрах от города, на краю месопотамской пустыни, а Рёсслер и Джексон сочли крайне трудным следить за событиями из Алеппо. В своем рапорте от 13 августа 1915 г. Ресслер, тем не менее, рассказал, что он «смог получить точную информацию о другой группе, которая покинула Адыяман [к северо-востоку от Урфы]. Из шестисот девяноста шести отправившихся человек триста двадцать один прибыли в Алеппо: двести шесть мужчин и пятьдесят семь женщин были убиты»[4250]. Данные цифры свидетельствуют о нападениях, которым подвергались депортируемые на этой дороге, связывавшей Малатью, место соединения караванов депортируемых, с Урфой и Рас-эль-Айном через Адыяман. В том же рапорте Рёсслер писал: «Группа из Сиваса, прибывшая сюда [в Алеппо] 12 августа провела в пути три месяца и была крайне истощена. Несколько человек умерли почти сразу после прибытия»[4251]. Единственный доклад из внешнего мира предоставлен Лисмайером, австрийским офицером, знавшим турецкий язык, который в течение двадцати лет работал на строительстве железной дороги в регионе. По понятным причинам его имя не упоминают ни Рёсслер, ни миссионер из Урфы, Якоб Кюнцлер, передававший информацию, которую он получал от своего инженера, в Алеппо[4252]. Однако Балакян встретившийся с ним несколько недель спустя, раскрыл его имя, когда он упомянул о его докладе[4253]: «Это было в последние дни октября [1915 г.]. Когда Лисмайер занимался строительством узкоколейной железной дороги между Соргяной и Рас-эль-Айном, он увидел большую колонну, пришедшую с севера и медленно спускавшуюся в направлении Рас-эль-Айна… Эта масса людей медленно двигалась вниз по дороге, и только когда она подошла ближе, австриец понял, что это была не армия солдат, а огромная колонна женщин в сопровождении жандармов. По некоторым подсчетам, в колонне было не менее сорока тысяч женщин… Среди них не было ни единого мужчины»[4254]. Другой инженер, работавший на Багдадской железной дороге, М. Грейф, сообщил д-ру Нипаге, профессору из Алеппо, что «по всему пути следования железной дороги, ведущей в Тель Абиду и Рас-эль-Айн, лежали горы обнаженных трупов изнасилованных женщин», а немецкий консул в Мосуле, который ехал по дороге между Мосулом и Алеппо, «видел в нескольких местах по пути столько отрубленных детских рук, что ими можно было бы вымостить всю дорогу»[4255]. Другой немецкий консул и военный офицер, Шойбнер-Рихтер, в рапорте от 5 ноября 1915 г. сообщает: «Когда я ехал из Эрзурума в Мосул через Хинис, Муш, Битлис и Сиирт, я увидел, что все деревни и дома, когда-то заселенные армянами, были разграблены и абсолютно пусты. Я не увидел ни одного живого армянина»[4256].
4248
А.А., Türkei 183/38, А23991. Рапорт Рёсслера канцлеру Бетману Гольвегуот 27 июля 1915 г. См.:
4249
US National Archives, State Department RG 59, 867 4016/191, № 372. Рапорт от 29 августа 1915 г., адресованный послу Г. Моргентау См.: