Однако можно утверждать, что вали Вана имел какое-то отношение к тому, что каймакам Рас-эль-Айна был уволен через десять дней после того как Джевдет прошел через этот регион. Его заменил закоренелый младотурок Керим Рефик-бей. Эта мера была необходимой предпосылкой для осуществления запланированных действий. Рефик вступил в должность в середине марта и сразу же приступил к осуществлению поставленной перед ним задачи: ликвидации депортируемых в лагере Рас-эль-Айн. Подготовка началась 17 марта 1916 г. и продолжалась до 21 марта, когда и началась операция, целью которой было систематическое уничтожение сорока тысяч интернированных, которые все еще там находились[4262]. Каймакам получил хорошую поддержку от Адиля-бея, начальника по депортациям, «образованного» уроженца Стамбула; местных чеченцев, лидером которых был не кто иной, как мэр Рас-эль-Айна, Арслан-бей; и вице-мэра, брата Арслана, Хусейн-бея[4263]. Официально эти ополченцы должны были защищать депортируемых, отправленных на юг. В действительности же они выполняли решения, принятые Субдиректоратом по работе с депортируемым. Несколько месяцев спустя эти ополченцы продолжили играть видные роли в расправах июля 1916 г. над армянами в Дер-эз-Зор.
Первые отчеты о ликвидации депортируемых в лагере Рас-эль-Айн добрались до Алеппо только в начале апреля. Первое официальное донесение от консула Рёсслера, датированное 6 апреля 1916 г., относится лишь к расправе, совершенной «черкесом»[4264]. В свеем рапорте от 27 апреля консул был более точным: «По сообщению абсолютно надежного немецкого гражданина, который провел несколько дней в Рас-эль-Айне и его окрестностях… каждый, или почти каждый, день от трехсот до пятисот человек уводили из лагеря в место, находившееся примерно в десяти километрах от Рас-эль-Айна, и убивали. Тела бросали в реку, известную как Джирджиб-эль-Хамар… Чеченцы, жившие в регионе Рас-эль-Айн, играли роли палачей»[4265]. Сформировать какое-то представление о размерах этого побоища можно на основании отчета немногочисленных выживших. Так, начальник лагеря Хероян заявляет: «К 23 апреля [6 мая] осталось всего несколько сотен человек: больные, слепые, инвалиды и несколько детей… После отправки каждой колонны мы насчитывали сотни жертв, для которых копали большие групповые могилы». Хероян заключает: «Через несколько дней после отправки последнего конвоя по приказу каймакама было объявлено, что операции в концентрационном лагере прекращены; он потребовал от меня передать ему журналы учета»[4266]. Самые везучие прожили на несколько дней больше, так как их отправили в Шеддадие в долине Кабур, где они были убиты[4267].
Вилайет Мосул был частью зоны, официально выделенной в качестве места «высылки» для депортируемых армян. Из-за особого географического положения на краю месопотамской пустыни он должен был служить местом изгнания для депортируемых, отправленных по второму депортационному маршруту, то есть армян из вилайетов Битлис и Диарбекир и южной части вилайета Ван, наряду с остатками двух колонн, отправленных из Эрзурума. Другими словами, Мосул был предполагаемым пунктом назначения для депортируемых из зон, где расправы на месте были особенно частыми, а процент выживших, которые добрались до официального пункта назначения, был крайне низким. Наш основной источник информации о регионе, консул Германии в Мосуле Гольштейн, 21 июля с трудом насчитал в городе шестьсот женщин и детей из Спирта и Мардина[4268]. По словам патриарха Завена, который провел последние месяцы войны в Мосуле, количество депортируемых, прибывших сюда по маршруту, ведущему через Рас-эль-Айн и Джезире, было минимальным[4269], вероятно, потому что те, кто шел этим маршрутом, пали жертвами отрядов чете, которых направил вали Диарбекира, д-р Решил, чтобы их перехватить. Третья и четвертая колонны из Эрзурума, которые прибыли в Мосул более южным путем, понесли гораздо меньше потерь, но среди них не было ни единого мужчины, только женщины и дети[4270]. Согласно армянским источникам, в феврале 1916 г. в городе Мосул насчитывалась тысяча шестьсот депортируемых из Эрзурума и на две тысячи двести больше в регионе[4271].
4264
Информация, предоставленная Антоняном, подтверждается этой телеграммой от Рёсслера:
4265
А. А., Türkei 183/38, А27200: там же. С. 203–205. Эти информации подтверждаются кратким отчетом. написанным американским консулом Джексоном: US National Archives, State Department RG 59, 867 4016/373. Рапорт от 4 марта 1918 г. См.:
4267
4268
Телеграмма консула в Мосуле Гольштейна от 21 июля 1915 г. посольству в Константинополе.