Лагерь в Мескене был первым важным пунктом на пути в Зор; он находился в точке, где дорога из Алеппо пересекается с Евфратом. Поначалу слабонаселенный, этот лагерь очень быстро вырос зимой 1916 г. Когда Ходжа-заде Хусейн-бея, черкеса из Мунбуджа, в январе 1916 г. назначили «Севкийят мемури» Мескене — а сменил он Мухтар-бея, — в лагере уже было двадцать тысяч депортируемых; в последующие недели его население выросло до ста тысяч[4292]. Субдиректорат по работе с депортируемыми впоследствии решил добавить в штаб несколько офицеров, в том числе Наима Сефа, известного тем, что он являлся информатором Арама Антоняна, и другого черкеса из Мунбуджа, некоего Омера. После года руководства лагерем Хусейн был освобожден от должности в декабре 1916 г., в тот момент, когда лагерь был фактически очищен от интернированных; ему на смену пришел другой Хусейн, известный как Одноглазый [Кёр]. Кёр Хусейн уже отличился в качестве ведущего колонны в лагере в Карлике, на окраине Алеппо, «где за свою жестокость он приобрел репутацию человека, приносящего ужас. Это был низкорослый, тучный, крепко сложенный, одноглазый человек, притом крайне безнравственный»[4293].
Лагерь в Мескене был одним из самых смертоносных на линии Евфрата. По официальным подсчетам Хусейн-бея, количество армян, умерших здесь в 1916 г. по причине сыпного тифа, холеры или голода, составляло восемьдесят тысяч, «хотя реальная цифра была намного выше, чем та, которую дают известные “çeles”[4294], хранившиеся у главного могильщика [“мезарчи баши”]». Поскольку главный могильщик был неграмотным, он «довольствовался», писал Антонян, «тем, что делал зарубки на одном из своих “çeles” о каждом трупе, к которому он имел отношение. Некоторым людям стало известно от него, что количество просто похороненных тел не включало утопленных в Евфрате: примерно сто тысяч человек, по самым крайним подсчетам». Антонян также указывает на то, что в апреле 1916 г. в лагере в Мескене было всего две тысячи сто человек[4295], большинство из них ремесленники, которые должны были быть ликвидированы Кёром Хусейном в начале 1917 г. Немецкий консул Рёсслер подтверждает, что «турецкий военный аптекарь, прослуживший в Мескене шесть месяцев, рассказал [ему], что в одном Мескене было похоронено 55 000 армян. Кроме того, ту же цифру озвучил и турецкий заместитель командующего»[4296]. Эти подсчеты количества людей, похороненных в городе или утопленных в Евфрате, говорят о том, что количество погибавших ежедневно было таким же высоким, как и в других лагерях на севере Алеппо, где происходило интернирование депортируемых. Американский консул Джексон в депеше от 10 сентября 1916 г. передает схожие цифры: «Данные, полученные на месте, позволяют мне утверждать, что здесь похоронено около 60 000 армян, жизни которых унесли голод, всякого рода нужда, кишечные болезни и сыпной тиф. На территории, которую только позволяет увидеть зрение, можно видеть насыпи, под которыми беспорядочно похоронены от 200 до 300 тел, женщины, дети и старики из различных семей»[4297]. Патриарх Завен, который вскоре после этого, 22 сентября 1916 г., ехал через Мескене, видел там в основном «тела и кости»[4298]. Два доклада армян из Конья свидетельствуют о том, что «главный инспектор» «Севкийята», Хакки-бей, главарь отряда чете из Стамбула, прибыл в Мескене 16 августа 1916 г. и захватил в результате облавы две сотни сирот и «выслал» их в Дер-эз-Зор. Хакки напомнил депортируемым, что теперь он был их «вторым богом», то есть что он решал, жить им или умереть. Не успел поступить приказ, как он, возглавив отряд чете, начал расправу на берегах Евфрата над всеми мужчинами колонны[4299] Хакки воплощает в себе симбиоз руководителя «Севкийята» и «Специальной организации». Он делает это настолько явно, что возникает резонный вопрос, не является ли первый более широким вариантом второго, адаптированным в контексте лагерей и замаскированным под организацию в составе Министерства внутренних дел.
4292
4297
US National Archives, State Department RG 59, 867 4016/302:
4299
BNu/Fonds A. Andonian. Matériaux pour l’histoire du génocide. P.J. 1/3, liasse 14, fº 8, Konya. Коллективное свидетельство, составленное в Алеппо 14 декабря 1918 г. Там же, свидетельство Т. Таджиряна родом из Карамана, составленное в [Алеппо в 1919 г.] (fº 12).