Совершенно иная ситуация была на противоположном берегу реки, в Себке. Колонны последних выживших из Малой Азии, которые проводили недели в пути, сменяли друг друга в гораздо более ужасающих условиях. Наш свидетель, Григор Анкут, сообщает, что каждый день можно было наблюдать большое количество новых трупов и что голод довел некоторых людей до каннибализма. По сравнению с этим Ракка казалась раем; все искали возможность попасть туда, давая взятки начальникам лагерей или должностным лицам «Севкийята». В марте 1916 г., когда Стамбул решил избавиться от последних депортируемых на линии Евфрата, лагерь в Себке был окончательно очищен, а его последние обитатели отправлены в Зор. Армянское население Ракки поначалу столкнулось с этим же, но моментально этой судьбы избежало благодаря каймакаму Фахри (который был вскоре освобожден от должности), а также местному населению, не желавшему отказываться от ресурсов, которые давали их городу депортируемые. Некоторые изгнанники, самые нуждающиеся, были наняты на работу ремесленниками или отправлены на строительство военных лагерей на линии Евфрата. В результате к осени 1916 г. в Себке осталось всего от восьми до девятисот армян[4313]. Когда 25 сентября 1916 г. патриарх ехал через этот регион, он видел в Себке всего шесть семей, все из Карсбазара[4314].
Карапет Капигян, который жил в Ракке несколько месяцев, предоставил весьма ценную информацию о жизни депортируемых, армян в городе[4315]. Капигяну, приехавшему в Сурук 18 января 1916 г., а также примерно тысяче восьмистам других депортируемых, посчастливилось оказаться на правой стороне Евфрата и находиться в колонне, в которую входили армяне из Эрзурума, все еще имевшие в своем распоряжении какие-то средства. Он видел, как на противоположный берег каждый день прибывали колонны с севера, а другие отправлялись на юг. Он вскользь отмечает, что тех, кто мог заплатить один фунт золотом, отправляли на юг на плотах[4316].
Сначала группе Капигяна предложили разбить лагерь в трех часах от Ракки. Аристократия Эрзурума, однако[4317], быстро получила разрешение на вход в Ракку, где они начали готовиться к тому, чтобы обратиться к каймакаму Фехми-бею, который согласился разрешить депортируемым из Эрзурума, и только им, поселиться в городе в обмен на 500 турецких фунтов золотом, оплаченных наличными. Другими словами, четыреста депортируемых из Сиваса, Токата, Амасии, Самсуна, Бафры, Никсара и Сурука не охватывались этим соглашением и поэтому были отправлены в лагерь в Себке на противоположном берегу реки, откуда они были высланы в Дер-эз-Зор[4318]. Наш свидетель с горечью отмечает этот инцидент[4319], открывший некоторые черты характера людей из Эрзурума. Отсутствие солидарности и ограниченность их интересов в данных обстоятельствах нашли естественное выражение.
В Ракке в то время было три тысячи домов; меньшая их часть принадлежала черкесским мухаджирам, которых поселили в отдельном квартале за двадцать лет до этого. Когда больше тысячи армян из Эрзурума вошли в город, он уже был населен примерно пятнадцатью тысячами депортируемых, «отобранными» каймакамом Фехми и главой местного «Севкийята» Абидом Агха: каждый день эти чиновники пересекали Евфрат и возвращались с семьями, готовыми заплатить от пяти до десяти фунтов золотом за голову. Для них это была «золотая жила», как отмечает Капигян[4320]. Эти армяне были из Фракии (Родосто, Малгара, Эдирне), Бифинии (Исмит, Адбазар, Бардизаг, Бурса, Биледжик, Бергаме, Эшкисехир), Ангоры, Конья, Испарты, Бурдура, Сиврихи-сара, Невшехира, Йозгата, Кайсери, Эверека, Томарзы, Мараша, Айнтаба, Биреджика, Аданы, Хаджина, Антиоха, Кесаба, Дёртьёла и Кастамону и близлежащих областей; то есть из регионов Западной Малой Азии, жители которой в гораздо меньшей степени пострадали от расправ и грабежей, чем их соотечественники из восточных провинций. По словам Капигяна, местное арабское население, в особенности аристократия Ракки, оказало депортируемым армянам хороший прием и сразу же воспользовалось всеми преимуществами, которые они только могли получить в результате их неожиданного прихода. Капигян также подчеркивает, что городские предприятия и ремесленные мастерские также выиграли от выдержки приезжих, которые, очевидно, были готовы работать за минимальную зарплату. Получив возможность воспользоваться услугами почты, Сельскохозяйственного банка и Департамента по государственному долгу, депортируемые, имевшие родственников в столице, получали денежные переводы, которые наряду с помощью, прибывавшей по разным каналам из Алеппо, приносили выгоду коммерции Ракки[4321]. Такое совмещение интересов поспособствовало укреплению связей между арабами и армянами; ситуацию не изменило даже назначение одного за другим трех новых каймакамов.
4313
Там же. Эта информация подтверждается в докладе Огюста Верно от 10 сентября 1916 г.: US Nate Archives, State Department RG 59, 867 4016/302:
4318
Там же. С. 416–417. Капигян избежал их судьбы, наряду с еще несколькими армянами, которые пришли не из Эрзурума, присоединившись к семьям двух своих коллег-учителей Саркиса Манукяна и Левона Каракашяна. Имя каймакама приводится. Там же. С. 430.