Как и Ахмед Джемаль, вали Дамаска Тахсин-бей, который раньше был вали Эрзурума, был больше заинтересован в использовании депортируемых в качестве рабочей силы, чем в их ликвидации. Чилингирян отмечает, что вали открыл приют для бездомных детей, а также приют для вдов, где женщины занимались вышиванием или изготовлением ковров[4409] без угрозы быть изгнанными[4410]. По словам патриарха Завена, Патриархат Константинополя отправил вардапету Аристакесу Хачатряну из иерусалимской конгрегации деньги для оказания помощи самым нуждающимся армянам, к которым относились, по его словам, несколько сотен интеллигентов, писателей и учителей начальной и средней школы[4411]. Это свидетельствует о том, что подпольная сеть Алеппо сумела предотвратить отправку этих людей на линию Евфрата, отправив их вместо этого в Дамаск. Помимо созданных вали учреждений, в которых заботились о вдовах и сиротах, сообществом была организована комиссия по социальному обеспечению, которая взяла на себя заботу о самых бедных семьях и одиноких женщинах[4412].
В ноябре 1917 г. в свете объединенного арабско-британского наступления на палестинском фронте власти перевели патриарха-католикоса Саака Хабаяна и бывшее патриарха Магакья Орманяна из Иерусалима в Дамаск[4413]. Хабаян стал главой армянской миллы[4414] после распада патриархата Константинополя (об этих изменениях мы поговорим ниже). Однако в феврале 1918 г., после того как османская армия потерпела ряд поражений, опасность стала угрожать в свою очередь и Дамаску, и положение его жителей внезапно ухудшилось. В результате Арабского восстания стало трудно доставлять продовольствие в город, и цены взлетели[4415]. Утром 2 марта полиция и армия согнали всех армян города без предупреждения под предлогом приказа о мобилизации. Тысяча семьсот женщин и сирот, которые до этого момента жили за счет государственной помощи, перестали получать еду[4416]. В том, что приюты для сирот и вдов перестали получать продукты, можно обвинить военное положение, но факт «мобилизации» мужчин в свете арабско-британского продвижения, похоже свидетельствует о том, что гражданские и военные власти решили ликвидировать их еще до прихода врага.
Армянский патриархат Иерусалима и депортируемые
В Иерусалиме накануне войны Армянский патриархат находился в остром кризисе, характерном для этого уважаемого учреждения. Бывший патриарх, Малакья Орманян, был делегирован армянскими властями в Константинополе в качестве инспектора в Иерусалим; его миссией было восстановление порядка в монастыре Святого Иакова, а также его финансового состояния. После остановки в Александрии, где его с 3 по 16 мая 1914 г. принял Погос Нубар, Орманян принялся выполнять свою задачу[4417]. Осенью 1915 г. ему пришлось забрать из Аданы восемьдесят аристократов с их семьями: в качестве особой привилегии Джемаль разрешил этим армянам переехать в апартаменты патриархального монастыря, которые были традиционно зарезервированы для паломников[4418].
9 ноября 1915 г. католикосу и его окружению, изгнанным из Алеппо вали Мустафой Абдулхаликом, в конце концов разрешили по особому распоряжению Джемаля-паши расположиться в монастыре Святого Иакова[4419]. Выходит, что до апреля 1917 г. данное учреждение было более или менее свободным. 25 апреля все студенты Патриархальной семинарии были «мобилизованы», а сама семинария в результате закрыта[4420]; как только что было отмечено, армянские религиозные сановники были эвакуированы в Дамаск в ноябре того же года. По информации, предоставленной учителем, нашедшим убежище в Иерусалиме, в марте 1918 г. на городских улицах жили сотни сирот без какой-либо помощи, и это продолжалось до конца войны[4421]. Предположительно отсутствие руководства конгрегации Святого Иакова не позволило этому уважаемому учреждению взять этих детей под опеку.
Армянские сироты в Айнтуре
До войны Бейрут наряду с Дамаском был одним из редких городов региона, который мог похвастаться армянской колонией; небольшое сообщество здесь насчитывало тысячу пятьсот человек. Недалеко от города, в Айнтуре, власти открыли «турецкий» приют, который раньше был французским монастырем; он был отдан в руки одной из муз младотурецкого движения, Халиде Эдип. Это хорошо поддерживаемое образцовое учреждение было чем-то вроде лаборатории, в которой Эдип пыталась отуречивать детей, которых передали ей под опеку: то есть около тысячи «повторно крещенных» армянских сирот, а также несколько курдских детей. Миссионерка Харриет Фишер, которая посетила этот приют в январе — феврале 1916 г., сообщает, что в ходе разговора о судьбе, выпавшей на долю армян, младотурецкая феминистка сказала ей: «Наша эта нация или армяне (It is our nation or the Armenians). — Это дети, — добавила Эдип, — они не знают, какую религию исповедуют»[4422]. Именно в это учреждение в феврале 1917 г. были переведены дети из приюта в Алеппо, которым руководила Беатрис Реннер, после того как он был закрыт османским правительством в феврале 1917 г.[4423].
4413
Там же. С. 348. Оба продолжили получать ежемесячную зарплату от государства. Там же. С. 304 и 350 Этим религиозным сановникам назначили резиденцию в пресвитерии церкви Святого Саркиса в Дамаске.
4414
4418
Bibl. Nubar, Archives de l’Union, correspondance du siégé, vol. 25, ff. 339–341. Письмо от 29 марта 1918 г. Центрального комитета Союза профессору Мурадяну;
4419
См. выше, с. 724, примечание 5. По словам патриарха, Саак сразу после прибытия в Иерусалим отправил ему доклад, свидетельствующий о том, что десятки тысяч армян были в пути; они жили на открытом воздухе и страдали от голода:
4421
Bibl. Nubar. Archives de l’Union, correspondance du siégé, vol. 25, ff. 339–341. Письмо от 29 марта 1918 г. Центрального комитета Союза профессору Мурадяну.
4422
Рапорт Харриет Фишер, миссионерки в Адане, составленный 13 апреля 1917 г., Уейтону (Иллинуа):
4423