Как бы то ни было, эта операция не ускользнула от внимания дипломатических кругов. По словам посла Меттерниха, именно в мае 1916 г. сообщения о насильных обращениях в ислам периодически доходили до посольства Германии. Тем не менее Меттерних пишет: «Центральное правительство в Константинополе всякий раз отрицало правильность этих сообщений. Халил-бей и Талаат-бей неоднократно уверяли меня, что у них не было ни малейшего намерения нанести вред христианским началам армянского населения»[4452]. 26 июня 1916 г. консул в Иерусалиме, д-р Броде, сообщил своему начальству, что депортируемые из Трансиордании были силой обращены в мусульманство, три тысячи пятьсот видных людей, живущих в Деръа[4454]. Такие сообщения ходили также и в Дамаске, где консул Лойтвед отметил в ноте от 20 июня, что «практически все армяне обязаны стать мусульманами»[4455]. Временный консул в Алеппо сообщил о фактах, свидетельствующих о том, что планомерная кампания запущена: «В течение нескольких прошедших недель в Гаме, Хомсе, Дамаске и других городах, депортируемые, столкнувшиеся с угрозой отправки в еще более отдаленные регионы, вынуждены были массово принять ислам (информация поступила одновременно из нескольких источников). Процедура чисто бюрократическая: подается ходатайство, затем меняется имя… Очевидно, те, кто осуществлял этот план, держали в уме примеры времен османских завоеваний»[4456].
Эти телеграммы, которые полностью подтверждают слова Отяна, не оставляют сомнения в том, что здесь имела место спланированная операция и что решение принималось на высшем государственном уровне — вне всякого сомнения, Центральным комитетом Иттихада — в марте или апреле 1916 г. Есть даже вероятность того, что оно совпало с планом ликвидации армян, которых держали в концентрационных лагерях на линии Евфрата, и закрытия всех иностранных гуманитарных учреждений, оказывающих помощь сиротам и другим депортируемым. Другими словами, метод, использованный для того, чтобы «армяне Джемаля» исчезли, был гораздо менее радикальным. Можем ли мы приписать такое великодушие Джемалю-паше? Это вполне возможно. Мы даже склонны предполагать, что именно в свете этого решения Джемаль поручил Хасану Амдже спасти несколько тысяч армян, скрытым мотивом чего было показать, что он, на руках которого было немало арабской крови, не подписывался под политикой геноцида своей партии, заранее вооружаясь тем самым против новых обвинений в военных преступлениях.
Кроме того, известно, что католикосу Сааку Кахабаяну дали резиденцию в Иерусалиме благодаря командующему 4-й армией, который позже разработал официальный декрет от 30 июля 1916 г. о слиянии Армянского патриархата Иерусалима и Константинополя под руководством Саака II, получившего сан Патриарха-Католикоса всех армян империи, с резиденцией в Иерусалиме.
Вполне разумно предположить, что эта мера устраивала КЕП, поскольку она делала уничтожение армян Малой Азии официальным, сохраняя подобие легальности. Этот патриарх-католикос, очевидно, руководил остатками армянского населения, осевшими в арабских провинциях Османской империи. В своих мемуарах патриарх Завен не отрицает, что депортируемых, в общем, щадили в регионах, находящихся под контролем Джемаля. По словам Завена, Джемаль исполнил только решение, принятое Советом министров — убрать армян из приграничных зон, — но не решение их ликвидировать, которое было «принято Иттихадом и исполнено министром внутренних дел»[4457].
Постоянное вмешательство представителей Комитета юнионистов или министра внутренних дел в местные дела, как в Деръа, несомненно, также помогли сделать отношения Джемаля с КЕП более натянутыми. Телеграмма, которую Талаат отправил Джемалю 18 февраля 1916 г., свидетельствует о том, что они разошлись во взглядах на судьбу депортируемых[4458]. В этой телеграмме министр внутренних дел потребовал от командующего 4-й армией перестать выселять депортируемых армян из «мест их жительства». О каких депортируемых идет речь, не указано, но можно предположить что Талаат имел в виду ремесленников или специалистов, отобранных для нужд армии. Во всяком случае, это был способ напомнить Джемалю, что он выходил за рамки своих прерогатив и замедлял работу, контролируя депортируемых, которые не подпадали под его юрисдикцию. Более того, мы увидим, что Джемаль также пытался с декабря 1915 по весну 1916 г. предотвратить немедленную ликвидацию рабочих армян, которые копали тоннель через Аманос. Хотя эти решения можно объяснить непредвиденными военными обстоятельствам, они предположительно подкреплялись еще и личными амбициями. Это, однако, нельзя отнести к моральной антипатии в отношении криминальных действий коллег Джемаля в Стамбуле.
4455
Цитата, заимствованная Меттернихом в депеше от 10 июля 1916 г., адресованной императорскому канцлеру. Там же. С. 216–217.
4457
4458
Т. С. Başbakanlık Arşivi, 30Ра1334, 5 Subat [février] 1915, EUM, [Dh. Şfr, 60/239], doc. № 167.