Помимо братьев Бояджян, которые были близкими друзьями начальника стройплощадки, благожелательное отношение неоднократно демонстрировал и швейцарский инженер Лютнегер. Начальник «Технического бюро», Гайг Календерян, а также переводчики, такие как Торос Аветисян, управляющий, ответственный за снабжение, Григор Чакерян из Эдирне, аптекарь Оник Папазян, инженер и топограф Сепух Сайябалян, контролер топочной камеры Ерванд Папазян и заместитель казначея Оник Постагян были агентами армянской сети, которые тратили все свое время и силы на спасение своих соотечественников[4479].
В районе Аманоса, где копали несколько тоннелей, осенью 1915 г. для работы на строительных площадках Интилли, Айран, Йенис, Бахче и Келлер было набрано около двадцати тысяч депортированных армян[4480]. Это были плотники, столяры, кузнецы, квалифицированные рабочие, землемеры и чертежники из Исмита, Бардизага, Адабазара, Биледжика, Эскишехира, Конья или Эрегли — то есть регионов Западной Малой Азии, — отобранные прямо из лагерей Мамура или Ислахие мастерами немецкой компании, которые разрешили им взять с собой их семьи. Так, довольно быстро в районе Аманоса появились два лагеря. По словам Агуни, инженер Филипп Хольсман, фирма которого отвечала за строительство двух аманосских тоннелей, проявив инициативу, набрал депортируемых армян и впоследствии делал все возможное, чтобы спасти их жизни[4481]. Тот же свидетель рассказал о том, что с динамитом работали депортируемые, «поскольку больше никто не захотел заниматься столь опасным делом»[4482]. По инициативе инженеров в Интилли был даже создан сиротский приют для заботы о бездомных детях, скитавшихся по региону[4483]. Доктор П. Ховнанян, врач, работавший на Багдадской железной дороге в госпитале в Интилли, а также Вартивар Кабаян и Карапет Гевкджейян, отвечавшие за снабжение строительных площадок Аманоса, сыграли главные роли в отборе депортируемых[4484].
В то время как Франц Гюнтер, глава Железнодорожной компании Анатолии, осенью 1915 г. получил поддержку военной иерархии Германии и военного министра в том, чтобы возобновить работу строительных площадок Тавра и Аманоса, наняв депортируемых, М. Уинклеру, инженеру, ответственному за строительство в вилайете Адана, приходилось ежедневно справляться с нападками со стороны местных правительственных чиновников[4485]. К организационной работе, на которую военные закрывали глаза, гражданские власти, очевидно, относились терпеливо только временно. Когда в январе 1916 г. министр внутренних дел узнал, что вокруг строительной площадки Аманоса было сконцентрировано от пятнадцати до двадцати тысяч депортируемых, он провел «расследование» и потребовал, чтобы тех, кто находится там «нелегально», депортировали в «предусмотренное для них место»[4486]. Присутствие двадцати тысяч депортируемых вокруг Бозанти и строительных площадок Тавра — некоторые из которых работали на этих площадках — также попало в поле зрения Талаат-бея, который приказал их «отправить, колонна за колонной, туда, где им надлежит быть», министр также потребовал от «компетентных лиц» предоставлять ему «информацию о количестве армянских эмигрантов, обнаруженных в этих местах, и о том, как и откуда они туда попали»[4487]. Понятно, что эта процедура была частью операции, которую в то же время запустило правительство, чтобы очистить лагеря севера Алеппо и переместить депортируемых в направление линии Евфрата и Рас-эль-Айна. Однако из-за того, что в данном конкретном случае эта процедура затронула рабочих строительных площадок Багдадской железной дороги, она вызвала несогласие со стороны германского руководства компании, а также германского Генерального штаба[4488]. Германские источники говорят о том, что Уинклер и его инженеры нагнали страху на жандармов, которые пришли на строительные площадки, чтобы арестовать депортируемых. Однако в конце концов они согласились составить список своих сотрудников[4489].
Все дело, похоже, было в том, что Талаат ни в коем случае не хотел оставлять свой план по ликвидации последних депортируемых в районах Тавра и Аманоса, он просто его приостановил. Назначение 19 марта 1916 г. Джевдет-бея, бывшего вали Ване главой вилайета Адана, несомненно, было связано с этим планом, тем более что Джевдет прибыл с батальоном курдских чете, которые сотрудничали с ним со времен Вана[4490]. Джевдет в сотрудничестве с полковником Хусейном Авни, начальником жандармерии вилайета, председательствующим судьей военного суда Аданы, местным главой «Специальной организации», и полковником Шекерджи Агия-беем, командиром аманосских трудовых батальонов[4491], принялся в последующие месяцы организовывать ликвидацию армянских рабочих на строительных площадках Багдадской железной дороги. 28 апреля 1916 г. он отправил полковника Авни на эти площадки, чтобы произвести официальный подсчет рабочих[4492]. Эта операция, занявшая недели, не имела иной цели, согласно объяснениям, которые дали германским инженерам чиновники, кроме выдачи этим депортируемым легальных документов, удостоверяющих личность, которые предположительно их защитят[4493]. Агуни пишет, что только после того как власти взяли тысячу шестьсот британцев и индийцев в плен в Кут-эль-Амаре, они решили депортировать армянских рабочих и заменить их этими пленными[4494].
4484
SHAT, Syrie-Liban, 1-V, b.d., dossier 2351, «Rapport sur les mesures d’aneantissement prises contre les Arméniens des régions des monts de l’Amanus», signé par le Dr. Ph. Hovnanian, médecin du Bagdadbahn à Intilli, Vartivar Kabayan et Garabed Gueukdjeian, fournisseurs du Bagdadbahn, Alep, le 5 janvier 1919, 11 pp.
4487
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Լ 185: Sublime Porte, copie du télégramme chiffré № 2675 du ministre de l’intérieur, Talât, à la prefecture de Konya, date du 7/20 janvier 1916. Certifié conforme le 27 mars 1335 [1919] («Takvim-ı Vakayi», № 3540).
4491
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 169, dossier d’Agia bey, officier circassien.
4492