На зарубежном фронте, после смерти Ганса фон Вайгенхайма 24 октября, его преемник, граф Пауль Вольф-Меттерних, оказался более сознательным: после прибытия в Стамбул 14 ноября он постоянно вмешивался в деятельность Высокой Порты, особенно в вопросе насильных обращений в мусульманство. Многократные осуждения в прессе стран Антанты зверств со стороны младотурок в отношении армянского населения — акты жестокости, с которыми ассоциировалась Германия — вызвали немногочисленные реакции. Граф Э. Р. Роуэнтлоу опубликовал длинную статью в «Deutsche Tageszeitung» от 19 декабря 1915 г., в которой, перечислив обвинения в криминальной деятельности, опубликованные в американской, швейцарской и британской прессе, писал: «Турция не только имела право, но и была обязана наказать кровожадных армян… Сколько нам еще нужно времени, чтобы понять, что это не наше дело оплакивать армянских ростовщиков и революционеров, которые представляют смертельную опасность для наших верных турецких союзников и являются инструментами в руках наших злейших врагов, Англии и России… Вы знаете причину, по которой мы немцы, должны считать армянский вопрос предметом интереса не только для Турции, но и для всех ее союзников, и защищать Турцию от внешних атак»[4527].
Такая реакция в форме, напоминающей последующие события в Германии, не была, однако, достаточной, чтобы скрыть тот факт, что самые высокопоставленные люди Германии начинали испытывать тревогу в отношении последствий их «вялости» на фене преступлений, совершенных их турецким союзником. Отчеты Вольф-Меттерниха не имели ни малейшего отношения к этому новому осознанию[4528]. Телеграмма, которую министр внутренних дел Талаат разослал по османским провинциям, может, без сомнения, быть отнесена к обеспокоенности, выраженной немецкими дипломатическими кругами; Талаат здесь ссылается на «слухи», которые циркулировали «в определенных местах о том, что депортации армян осуществляются под давлением со стороны правительства Германии. Нужно понимать, что средства, одобренные имперским правительством, и только им, применяются только по причинам и в результате обязательств военного характера, а также по причинам безопасности и что ни одно иностранное правительство не может вмешиваться в ситуацию и наши внутренние дела Это должно быть передано в форме циркуляра с использованием соответствующие средств всем ответственным государственным чиновникам»[4529]. Но общественные дебаты а Германии, отложенные из-за войны, в конце концов вспыхнули в конце 1916 г. Немецкие миссионерские круги — а точнее, «Deutsche Orient Mission» (Немецкая Восточная миссия) д-ра Лепсиуса и не менее влиятельная организация «Deutscher Hulfsbund für christliches Uebeswerk im Orient» (Германский христианский благотворительный фонд. — Прим. пер.) д-ра Фридриха Шукхарда — получили информацию от своих учреждений в Османской империи, которая почти не оставила сомнений относительно характера событий, происходящих там. Поездка этих двух руководителей миссионерских организаций в Стамбул и беседы, которые они провели с армянскими кругами и американскими миссионерами, убедили их обратиться к общественному мнению своей страны[4530]. Вслед за публикацией статьи 11 января в газете «Volks Zeitung» депутат-социалист Либкнехт в тот же день в Рейхстаге задал вопрос правительству об армянском вопросе, вызвав серьезное замешательство[4531]. Талаат опубликовал интервью в газете «Ikdam» от 24 явнваря, в котором заявил: «Я подтверждаю, что замечания по поводу армян во вражеской прессе безосновательны»; он, однако, придерживался официального доклада, который обвинял «конкретных» армян в сотрудничестве с врагом. Позднее министр внутренних дел опубликовал брошюру под названием «Vérité sur les mouvements révolutionnaires arméniens» («Правда об армянских революционных движениях». — Прим. пер.)[4532].
Столкнувшись с несогласием христианских благотворительных организаций, работающих в Османской империи, дипломатия Германии отреагировала на кампанию по насильному обращению в мусульманство, проводимую младотурками. Министр иностранных дел Германии, который не считал нужным отреагировать на гораздо более жестокую ликвидационную кампанию, которая ей предшествовала, зашел так далеко, что дал распоряжение посольству Германии в Константинополе рассказать в высоких кругах о том, что «несмотря на все отрицания Турции, депортированные армяне все еще насильно принимают ислам»[4533]. Эти претензии, сформулированные довольно поздно, были, вероятно, простой формальностью, поскольку в феврале в Константинополь прибыла правительственная делегация Германии под руководством депутата Маттиаса Эрзбергера. Эрзбергера последовательно приняли министры Талаат и Энвер, что красноречиво свидетельствует о важности, которую лидеры младотурок представляли для своего немецкого союзника. Им ничего не оставалось, кроме как выслушать критику немецкого центристского депутата, который предложил им прекратить насильные обращения в ислам и преследования[4534]. Нет сомнений в том, что такое внешнее давление, которое, конечно, напомнило двум младотурецким лидерам о довоенной ситуации, лишь обострило их легкоуязвимый национализм.
4527
Депеши Меттерниха Бетману Гольвегу от 9 и 21 декабря 1915 г, и 24 января 1916 г.:
4529
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Հ 183: Высокая Порта, копия шифрованной телеграммы от 3/18 декабря 1915 г., № 2351, министра внутренних дел Талаата в префектуру Конии [Заверенная копия, 28 марта 1335 (1919) г.] (опубликована также в «Takvim-ı Vakayi», № 3540. Pp. 8-14).